Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Оформление курсовых работ по бухучету

Чтобы узнать стоимость написания работы "Оформление курсовых работ по бухучету", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Оформление курсовых работ по бухучету" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— А что для мужчины главное? — пробормотал Вадим и вдруг обнял Лену за плечи, с силой привлек к себе. Синие глаза ее кажутся совсем светлыми, блестят, отражая огни.

— усмехнулся Лагоденко. — Я помню. Да, ты добивался одного — облить меня грязью, запятнать мою репутацию… — Ты сам себя запятнал! И продолжаешь это делать! — Забыв о порядке, Вадим заговорил вдруг с неожиданной силой, торопливо и горячо: — Ну да, ты, конечно, уверен, что мне выгодно опорочить тебя, спихнуть тебя с дороги и самому пробраться вперед! А ты помнишь, как ты мне сказал однажды: «Ты не знаешь людей, не умеешь разбираться в людях!» Сам ты, конечно, убежден, что прекрасно знаешь людей. С одной стороны — он твердо считал, что они должны ехать на периферию, и именно туда, где специалистов мало, где они всего нужнее, с другой стороны — понимал, что не сможет им сопутствовать. Я перевоплощаюсь. Труб уже не было видно под землей. Вадим сел на диван. Она казалась в нем выше, стройнее, женственней. Обидно, понимаешь… — Понимаю, — сказал Вадим, уже внимательно глядя на Мака. — Сергей говорил, повысив голос и методически постукивая согнутым указательным пальцем по трибуне. — Серьезно? Вот молодец! — Она даже рассмеялась от удовольствия. Что-то страшное будет — на все времена! — Он этого сейчас не понимает, — вполголоса сказала Симочка.

— А-а! — Вадим вдруг засмеялся. — Да, я читал про вас, — сказал Сергей. — Ничего подобного! Я слушаю очень внимательно, — возразил Вадим.

Двое уже спали, накрывшись одеялами с головой.

— Даже удивительно — член бюро, и такой пирог! Ниночка, ужасно вкусный, ты мне потом все на бумажке напишешь… Перед самым новогодним тостом пришли Спартак с Шурой.

А вот реферат, если я его буду писать, я постараюсь написать по-другому.

Он не мог, как другие, в последние минуты что-то читать, писать в конспектах, судорожно запоминать, спрашивать. Короче говоря, он опять стал бывать у меня. Сейчас он поднимется на Красную площадь.

Так что ты, это самое… — бормочет он невнятно, — скажи ей, чтоб не дурила… Вадим кивает. Это было семьдесят лет — один только человеческий век назад.

Писать он все равно не писал и не занимался. — Смешно? Нет, смешно другое. — Мы читали повесть. Вадим слушал Спартака с напряженным и все возраставшим вниманием.

— Если там кончилось все сравнительно благополучно — ведь так? — стоит ли подымать целую историю? Я вот сомневаюсь… — Что значит — сравнительно благополучно? — Ну, без особых последствий, без драм… Вадим усмехнулся, закрывая глаза. :

Перед отъездом в лыжный поход к Вадиму как-то вечером зашел Лагоденко, а немного позже — Андрей. — Прекрати, Сергей, — сказал Вадим, невольно улыбаясь.

«Не люблю хиляков и богом обиженных. В октябре он сдавал вторично — и опять не сдал. Кто у нас… — Вадим обернулся и, увидев Рашида, молчаливо шагавшего рядом с Иваном Антоновичем, хлопнул его по плечу.

И писатели даже есть свои. — А это кабинет папы, — сказала Лена и закрыла дверь. — Ну… короче говоря, первый блин комом.

Смешной был старик, слезливый и сентиментальный.

Сергей намекающе мигнул Вадиму и обнял его за плечи. Здесь же, во дворе, был гараж. Сергей и Лагоденко рассеянно пожали ему руку.

— Ну, вот то-то же! Собрание началось с обсуждения клубной работы и подготовки к курсовому новогоднему вечеру.

Мало ли что мы знаем друг о друге? Но мы же не дети, понимаешь… Вадим не ответил, надевая перед зеркалом пальто. — Нельзя сказать, чтобы он готовился к английской контрольной! — весело и певуче сказала Марина и засмеялась. Пройдя несколько шагов, он пробормотал Вадиму, взволнованно усмехаясь: — Помнят еще… Это Женька Кошелев, слесарь гаража. Тот медленно, вразвалку, засунув руки в глубокие карманы своего просторного, мохнатого пальто, подходил к троллейбусной остановке. Я его очень люблю, но подумай сама — нам же его сдавать! Этот фейерверк, сравнения, импрессионизм какой-то… — Да, да, Люся, правда! У меня пальцы отнялись… — Лекции слушают мозгами, а не пальцами, — говорит Нина Фокина, плотная, широколицая девушка в роговых очках. «Я, говорит, вас и ваших товарищей по-прежнему уважаю и отношусь к вам по-дружески. Он не написал еще ни одной строчки самого реферата — до сих пор перечитывал Пушкина и Лермонтова, читал других русских писателей того времени: Карамзина, Марлинского, Одоевского. Нет, она упорно приглашала ее в гости, принимала всякие услуги… Та помогала матери по хозяйству, а моя умница принимала все как должное. Ну, а что он еще делает? — Еще?. — Я хочу с тобой поговорить. Потом он идет через площадь у Боровицких ворот к библиотеке Ленина. Верил. — У вас есть какое-нибудь заключение? — Пожалуйста, — инженер покопался в столе и вытащил лист бумаги. — Если я говорю — я зря не скажу. — Ну и пусть! И ладно! — Нет, это не ладно. Соседняя колонна двинулась, но песня не утихает. Главное сейчас — реферат! Войдя в комнату, Ирина Викторовна спросила: — Ты работаешь? Думаешь? — Да, — сказал он.

С идейной стороны в ней пороков никаких нет, задумана она правильно, тема самая злободневная — взята из газет. Вадим потушил свет и лег в постель.

Я должна поговорить с Вадимом, и после этого ты все узнаешь. Ирина Викторовна уехала отдыхать, Сашка был в лагере. На субботу, — сказал Вадим на другой день, подойдя к ней в коридоре института.

И появился подлинный вкус к учебе, и уже рождалась любовь к своему институту. :

— Садитесь, товарищ, я кончился, — сказал он, вежливо улыбаясь, — пожалуйста, до свиданья! — Чудесный малый этот Ли Бон! — сказал Кречетов, глядя ему вслед.

Я так измотался… — Ну, Сережка, зато недаром! — Это да… Ведь ты знаешь меня — мне обязательно надо в первый номер попасть! — Он рассмеялся, шутливо и укоризненно махнув рукой.

Он чувствовал необоримую усталость и желание спать.

Ей казалось, что вмешательство Вадима каким-то образом должно помочь Вале, и чем скорее, тем вернее. Сергей Константинович берет Веру Фаддеевну в клинику своего института… — Когда? — Сейчас придет машина. Видно, во втором семестре кончу. Я бы даже сказал, наивно… Нет? Вы не согласны? Уловив в тоне Козельского скрытую насмешку, Вадим сразу почувствовал себя спокойней. Первый месяц только. В нашем коллективе ты провинился, в нашем коллективе должен и вину искупить. Вадим круто поворачивался, прыгал и перекидывал лыжи, с удовольствием чувствуя, как прочно зажаты креплениями ботинки. Хорошо? — Хорошо, — кивнула Рая. — Едем? — Мы едем. После минутного раздумья Вадим сказал: — Он вернется. «Ты не должен идти в учителя, — говорил он. Вадиму вспомнился жаркий июньский день — экзамен по алгебре в девятом классе, — когда Сережка пришел в школу бледный, с красными глазами и говорил всем, что пережарился на солнце и заболел. С сосен посыпались снежная пыль, сухая хвоя. Он даже вызвался помочь мне развить одну тему — о судьбе личности в социалистическом обществе, у меня это только намечено.

…И вот он стоит, запыхавшийся и не очень смелый, с только что зажженной папиросой в зубах, перед знакомой дверью.

Люся Воронкова была упоена всем происшедшим и тем, что еще готовилось произойти. — А! — Сергей вздохнул и проговорил с натянутой развязностью и словно в чем-то оправдываясь перед Вадимом: — А Борис, кстати, вовсе не такой уж плохой старикан, между нами… Вовсе нет… Он вошел в парадное и решительно шагнул к высокой квартирной двери.

— Пока мать в больнице. Они родились в одном городе на юге России. Нужны факты. :

Понимаете, надо сейчас вывесить, пока первая смена не ушла. Эта повесть очень походила на талантливое произведение и в то же время была насквозь бездарна.

Бессмысленно, чтобы столько людей страдало от присутствия одного человека. Были приглашены с других курсов, пришли и заводские комсомольцы; они терпеливо сидели на стульях, вполголоса переговаривались и почтительно поглядывали на эстраду.

А мне еще надо к Смоленской площади. Вадим от неожиданности поднялся. — Чтобы получить, во-первых, образование, а затем — поступить в аспирантуру.

По-товарищески, по справедливости, или же со злорадством, стремясь оскорбить, унизить… — Я так говорил, по-твоему? — не сдержавшись, крикнул Вадим. — Брэк! Брэк! — закричал Спартак, оттаскивая Вадима за рукав. — Вам «Собор» с предисловием? — Нет, Шекспира я не дам! Исаковского не принесли? Так вот, принесете Исаковского — и получите Шекспира. Но дело-то не в ребенке. Нет, видеть ее нельзя. Веселое было лето!. И впервые видит сказочную красоту Кремля, чудесней которой нет ничего на земле. Гости Веры Фаддеевны — их было немного: брат Веры Фаддеевны с женой, сосед Аркадий Львович, одна ее старая подруга еще по Тимирязевке — ушли рано, в начале первого часа. В день поездки к Андрею Вадима разбудила соседка, как он просил, в семь часов утра. — Платье шикарное сшила: «Ой, девочки, как я эту безвкусицу надену? Я и так уродка!» А сама красивей всех нас. — В больницу кто-нибудь из нас… — Я схожу, — сказала Нина Фокина. Сергей намекающе мигнул Вадиму и обнял его за плечи.

За эти дни он постарел, осунулся, но так же безукоризненно одет и тщательно выбрит. — Фокина! — спросил он негромко.