Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Менделеев реферат для 2 класса

Чтобы узнать стоимость написания работы "Менделеев реферат для 2 класса", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Менделеев реферат для 2 класса" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Все, все, что так бережно хранила память. Иду сегодня в ваш институт и встречаю, совершенно случайно, Федора Андреевича, а мы с ним фронтовые друзья, еще со Сталинграда.

— Тусклый? Странно. К понедельнику я, вероятно, закончу одну часть, и мне так и так надо делать перерыв. Вадиму нравилось работать с людьми, быть всегда в большом, дружном коллективе — то, к чему он привык в армии. Все, что ты создавал в душе, тайно любовался, с каждым днем украшал чем-то новым, прекрасным, — все рушится вдруг, все, все… — Мак усмехнулся. И вообще равнодушный. Вадим заговорил сам и узнал, что Игорю скоро будет шестнадцать лет, что два месяца назад он окончил ремесленное училище и теперь работает фрезеровщиком и учится в восьмом классе вечерней школы. Он оперся о стол руками, очень крупными, жилистыми, с отогнутым назад сплющенным большим пальцем — такие руки могли быть у пожилого слесаря — и сказал, медленно и твердо выговаривая слова: — У меня есть вопрос, Вадим Петрович. — Ну, всех благ! — сказал Сергей, подмигивая. Ну и вот — кончился, мол, табак, а без табака дело табак, и так далее, вот с такими шуточками он явился. Есть в тебе что-то такое… фальшивая какая-то, интеллигентская щепетильность.

— Ну что ж, сейчас его призовем к порядку, ежели он зарвался… Ночью, лежа на коротком, со впалыми пружинами диванчике возле окна, Андрей долго не мог заснуть.

Отец говорил, что это дело, вероятно, самое нелегкое, требующее самого большого упорства, таланта, ума из всех дел человеческих.

— Это заготовительный? — спросил Вадим. Которая трудно достижима, а все-таки, черт возьми, достижима! — Макаренко, кажется, называл это «завтрашней радостью», — сказал Вадим. У него всегда были какие-то оригинальные идеи на этот счет и целая система самых быстрых и экономичных маршрутов в разные концы города, которую он пропагандировал.

— Да? Откуда?. Вдруг он увидел ее впереди, в третьем ряду, она сидела рядом с Сергеем, и они оба сейчас смотрели на Вадима и жестами приглашали его пересесть к ним.

Рая села с ним рядом, и они долго говорили о чем-то вполголоса. И очень удачно. — Возьму сейчас книгу и попрощаюсь». 7 Сергей стал часто простуживаться в последнее время. Несколько человек заговорили сразу, вперебой: — Что ж, это общество — для избранных? — Да прав он! Слишком нас много… — Ну и хорошо! — Чепуха, не в количестве дело! — А кто будет отбирать, не Палавин ли?.

Ее лицо неясно светлело в темноте, и пепельно-русые волосы, выбившиеся из-под шапочки, казались совсем черными. Трапеза заканчивалась — кто-то уже играл на рояле, за столом шумно и вразнобой разговаривали, с тем особенным удовольствием, с каким разговаривают сытно закусившие люди; мужчины курили, а девушки жевали конфеты.

Между прочим, и у меня насморк, и у отца насморк… Оля посмотрела на брата с сожалением и вздохнула. «Я прав, и я чувствую в себе силы доказать свою правоту. И не плакала — удивительно, правда? Редактор газеты Максим Вилькин, или попросту Мак, худой остролицый парень в очках с толстыми стеклами, всегда ходивший в синем лыжном костюме, поднял от стола кудрявую голову.

Представляете? — Заприте дверь как следует, — сказал Аркадий Львович, удаляясь. — А, молодые люди, и оба вместе! — сказал он, приветливо улыбаясь и кивая. Сергей понемногу сдавался и наконец заявил: может быть, он и не прав, требует невозможного, но просто ему хочется, чтобы научное общество было действительно научным. :

Прежде, когда между ним и Леной еще ничего не было, он с удовольствием приходил на вечеринки, и ему было достаточно посидеть с друзьями, пошутить и повеселиться со знакомыми девушками, которых было много.

— Дайте один до Калужской… Троллейбус бежал через Каменный мост. И вдруг она — скуластая, с темным загаром на лице — скачет на коне по солнечной пыльной дороге.

«Теперь, говорит, я понял, что во многом был не прав, и особенно по отношению к студенчеству. Губы ее задрожали, она закусила их и, вскинув голову, быстро пошла по коридору.

Старушка, вся в белом, с тонкими спичечными ножками в черных чулках, вела ее под руку.

— Теперь просуньте руки внутрь… ну, внутрь! Вот так. Он смеялся от волнения. И потребует времени. Мы с ней проболтали полчаса… — Ну? — Ну, я ей рассказывала… — А что ей нужно было? — Я не понимаю, отчего ты сердишься, Сережа? — Я не сержусь, а спрашиваю: что ей нужно было у тебя? — повторил он раздраженно.

Сергей махнул рукой. — Сказать трудно… На разную идут работу.

И Рая согревала чай на плитке и угощала гостей печеньем. Санитары увели Веру Фаддеевну в этот подъезд, доктор Горн ушел с ними, а Вадим побежал в канцелярию оформлять документы. 7 Сергей стал часто простуживаться в последнее время. Помолчав и посопев трубкой, Сергей сказал со вздохом: — Нет, а вот Андрей для меня действительно закрытый комод… Как студент он поразительно способный. Лена Медовская проходила мимо, не глядя на него, с выражением сугубого презрения на лице. Рашид волновался, впервые выступая за четвертый номер. — Выздоравливай! Вера Фаддеевна что-то ответила улыбаясь и помахала рукой. Матч начался каких-нибудь два-три года назад, но счета по-прежнему нет. Вера Фаддеевна делала вид, что спит. Отец Андрея был мастером в группе монтажников, его часто посылали в длительные командировки на заводы Ленинграда, Ростова, Коломны. У них просто не было времени встречаться, кроме как на лекциях и собраниях. Помолчав, она сказала слабым и спокойным голосом: — Он слишком старый, Дима. Для Вадима это было большим и грозным испытанием. Эта толстая Тезя строит из себя классную даму, всем делает замечания. В Ташкент ее направили работать главным зоотехником в большой пригородный совхоз в трех километрах от города. — К обеду наладит, поглядишь.

— Я люблю читать стихи, когда мне грустно, — сказала одна из девушек, — потому что, если грустные стихи, сразу все понятно, а если веселые — тогда развеселишься.

Вадим занимает свое место на правом фланге колонны. Чайник с кипятком под подушкой. Аз, Буки, Веди и так далее. Конечно, эти случаи единичны, но они показывают, куда ведет такая бесплановость в работе.

— Мы успеем, Иван Антонович, — ответил Каплин. Приступая к ним, он подумал почти отчаянно, со злостью: «Если уж это не поможет, тогда — конец, безнадежный провал». :

Он сказал это с такой твердой убежденностью, что Вадим, не выдержав, рассмеялся: — Ух, какая самоуверенность! Даже завидно.

Даже глупо спорить. — Ну что ж, сейчас его призовем к порядку, ежели он зарвался… Ночью, лежа на коротком, со впалыми пружинами диванчике возле окна, Андрей долго не мог заснуть. И тоже стал кричать: где, мол, основания, попробуйте доказать и так далее.

— А девицы готовы? — Девицы? Вполне! Из коридора доносились шум и голоса пробуждающегося общежития: хлопанье дверьми, шарканье, беготня, звяканье посуды.

Москва. За нее ведь и борются. Иной раз на диване ему приходили в голову неплохие мысли. Помнишь, я предлагал тебе поехать со мной в Среднюю Азию? Ты не согласился. Визжала она из озорства. Вера Фаддеевна лежала на своей кровати с закрытыми глазами — она утомилась от застольной суеты и того напряжения, с каким удавалось ей шутить, смеяться, принимать участие в разговорах и, главное, заставлять всех ежеминутно забывать, что она больна. — Даже удивительно — член бюро, и такой пирог! Ниночка, ужасно вкусный, ты мне потом все на бумажке напишешь… Перед самым новогодним тостом пришли Спартак с Шурой. Рашид бледен, его круглое лицо потно блестит, но он вспотел не от игры, а от невыносимого чувства стыда. И все ребята… Они уже спустились по эскалатору и шли вдоль перрона подземной станции. — Которых вы не ведете! — крикнул кто-то из рядов. — От Димы? — Мама, я — Дима! Слушай… — Кто это? Кто? — Я — Дима! Я — Дима! — повторял он терпеливо, по привычке радиста. Она очень изменилась, стала молчаливой, замкнутой и была как будто целиком поглощена занятиями. — Ну что ж! Значит, за дело, верно? Все говорят, что его реферат вышел за рамки… — А, чепуха! — махнул рукой Лагоденко.

В середине декабря должна была состояться контрольная работа по английскому языку. Учеба вообще, понимаешь? Как процесс.

Научным руководителем НСО был профессор Козельский, читавший русскую литературу девятнадцатого века. Ничем. Когда стало хуже и она слегла, врач, лечивший Веру Фаддеевну, заподозрил что-то в легких и вызвал районного фтизиатра, который предположил плеврит.

Из уважения к вашим прежним заслугам я вас прощаю! Так и быть! — Ну вот… хоть я и не знаю, в чем я провинился. Как вы находите? — Что ж, это разумно, Борис Матвеевич, — с серьезным видом кивнул Сергей. — Чего ты хочешь от старика? — Ребята, а что? Что такое? — спросила Воронкова, от любопытства разинув рот. :

— Вот малодушие! А он, наверно, думает, что если он уедет в тайгу учителем недоучкой, то совершит подвиг самопожертвования.

Давай-ка подумаем… — Он зажмурил вдруг глаза и заговорил медленно, сосредоточенно, как бы оценивая в мыслях каждое слово. Надо ее остановить… Какой я идиот. Она растерялась. Но по отдельным знакомым зданиям можно угадать улицы: вон блестит стеклянная крыша Пушкинского музея, левее, у самого берега, раскинулась строительная площадка — еще до войны здесь начали строить Дворец Советов, — как огромные зубья, торчат в круге массивные опоры фундамента.

Даты, имена, чередование событий, названные здесь так презрительно «прейскурантом», — что же это иное, как не совокупность тех конкретных знаний, без которых немыслимо никакое образование? Лагоденко — это тип прожектера и лодыря, которому не должно быть места в советском вузе.

Но ему уже было тепло и весело от мысли, что скоро — вероятно, в следующем месяце — он получит персональную стипендию — он был уверен, что дадут ему, а не Андрею. Я спорил с ним часто, но всегда по мелочам. «Мне хорошо», — подумал Вадим, усмехнувшись. Портфель его всегда был так набит, что замок не закрывался, и Иван Антонович носил портфель под мышкой. Он только чувствовал, что чем дальше он идет и чем больше думает, тем полнее захватывает его радостное и окрыляющее чувство бодрости, силы, желания работать. Глупости мелешь. — Он что же, — спросил Каплин, — человек необщественный? — Как всякий карьерист. Они представились как сотрудники журнала «Резец», заинтересовавшиеся изобретением Солохина. И сегодняшний вечер, пожалуй, ему легче было бы провести одному. — На своих… — повторил Вадим как будто про себя и усмехнулся. — Я? Ничего подобного. — Так точно-с, учту-с! — сказал Вадим, выпучив глаза и козыряя. — И подушку дадим! — крикнула Марина Гравец из угла.

Ну, даты вы знаете. Только один человек помнит его молодым — тот, что вышел сейчас из комнаты… 21 В субботу после лекций к Вадиму в коридоре подошел Сергей.