Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Курсовые работы на тему октябрьская революция

Чтобы узнать стоимость написания работы "Курсовые работы на тему октябрьская революция", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Курсовые работы на тему октябрьская революция" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Вы же нас покидаете? Говорите — времени жалко? Досадно, но что ж… — Ну не-ет! — Сергей шутливо замотал головой. — Мал еще.

Я беспокоюсь за вас, а не за себя. — Я не обещаю, Лена, — сказал он. — Костя, к чему эти разговоры? — вдруг горячо заговорила вошедшая в комнату Альбина Трофимовна. Ведь верно? А Андрюшка говорит, что Репин был счастлив более полно, глубоко, что он испытал счастье не только художника, но и гражданина, общественного деятеля. В зале запахло розой, и этот запах вместе с запахом хвои, которой были убраны стены, создал нежную смесь, напоминавшую запахи весенних полей. — И, например, не согласен: как ты можешь определить сейчас, кто шушера, а кто не шушера? НСО существует только полтора месяца, многие еще никак себя не проявили. — Мама, и нельзя поучать всех целый вечер! — сказала Лена. Он с интересом вглядывался в лицо Спартака, стараясь узнать, какое впечатление произвела на него речь Лагоденко. — Ага! Такое дело, Дима. И было холодно, коченели ноги. А ты слушал — и верил-успокаивался… Как это было давно! Теперь все наоборот… Как это незаметно и быстро, это… жизнь… — Она как будто засыпала и уже заговаривалась во сне. Вы просто чародей! Взяв книгу, он стал жадно листать ее, все время улыбаясь, кивая и бегло, вполголоса, читая какие-то отдельные французские фразы.

— Надо бы помочь Горцеву, — сказал Андрей. Высокий, очень сильный… — прошептала Валя. Речь Лагоденко они назвали лицемерной и утверждали, что ее горячность и искренность фальшивы.

Не выходит из дому, злющий, тощий, курит без конца — одну от другой прикуривает.

Скажу только, что обвинение насчет Вали я полностью отметаю. Целый час потеряли. Пересмотрел гору книг о Маяковском и написал весь текст лекции на бумаге.

Под рисунком надпись «Кекс», и еще ниже, почему-то по-латински: «Pinx.

Кто-то тронул Вадима за руку. Подошла Ирина Викторовна и сказала, что Сережа еще в постели, сейчас подойдет. 17 Зимняя сессия шла своим чередом. — Ну вот! — сказала Люся. Он и вообще-то был молчалив, не слишком любил распространяться о своих делах.

И Солохина мы будем защищать всемерно. Вадим приехал в клуб за десять минут до начала.

Столкнувшись лицом к лицу, оба, как по команде, отвели глаза в сторону. Старичок коршуном бросался на Вадима, разгневанно, свистящим голосом выкрикивал: «Я вам вовс-си запрещу посещения, если вы будете шуметь! Имейте в виду — вовс-си! Марья Иванна, Дарья Иванна, вот я вас предупреждаю!» После этого он уносился, подымая своим халатом ветер в коридоре, а Марья Иванна и Дарья Иванна мгновенно превращались в глухонемых, и разговор с ними становился бессмысленным.

Они вдвоем совершали дальние загородные прогулки — в Архангельское или в Мураново, бродили по весенним полям или, глубокой осенью, по сырым, мягким от опавшей листвы лесным тропинкам. — Простите, какая комсомольская организация? — Комсомольская организация нашего завода. — То все по углам норовили, а теперь при всех. :

Вера Фаддеевна ушла… Он сел на сундук в коридоре, обессиленный, злой, несчастный. Потом, вдруг улыбнувшись так, что блеснули в угольной бороде плотные молодые зубы, заговорил мечтательно: — Вот кончишь ты свою академию, превзойдешь всю эту книжную премудрость и станешь… кем? Педагогом или этим, как его… литературоедом? Андрей улыбнулся: — Сколько уж говорил — педагогом, педагогом! Успокойся.

Сейчас, например, уже не вспомнить, что они делали после этой встречи на лестнице, о чем говорили. Он обмакнул «кисточку, снял с нее ногтем волосок и нагнулся к диаграмме. Это, я тебе скажу, очень интересно.

Все-таки я легкомысленная — правда, Вадим? — Сущая правда, — сказал Вадим серьезно. Не прочтя и десяти строк, Сергей бросил книгу, повернулся лицом к стене и лежал так некоторое время, рассматривая обои.

Отец говорил, что это дело, вероятно, самое нелегкое, требующее самого большого упорства, таланта, ума из всех дел человеческих.

Потом на диване лежит, просто так. Со всеми подробностями рассказывалось о том, как торжественно передавал Спартак Галустян подшефному колхозу привезенную библиотеку; как Мак Вилькин проводил в колхозном клубе сеанс одновременной игры в шахматы и проиграл одному пятикласснику; как студенты участвовали в районном лыжном кроссе и Лагоденко пришел первым, но сломал на финише лыжи; как профессор Крылов научил Нину Фокину прыгать с трамплина; как Мак Вилькин потерял очки и стал после этого таким красивым, что в него влюблялись все встречные девушки, и как он решил совсем не носить очков и отпустить бороду, чтобы стать окончательно неотразимым, и так далее, без конца.

Лишь только он переступил порог цеха, его оглушил невероятный, все покрывающий грохот.

Голос ее звучал свежо и звонко. Мы с ним часто конфликтуем по разным вопросам, хоть и живем в одной комнате. — Меня это не касается. Понятно? Надо самому что-то знать, прежде чем учить других. Вскоре затем собралась редколлегия, в которой Лена по-прежнему заведовала сектором культуры и искусства. Вадим искренне чувствовал себя победителем. Как собрание? — Единогласно, — сказал Вадим, подняв руку. Простилась кивком, даже не сказала «до свиданья!». Он написал повесть, и там, может быть, не все талантливо, но все правильно. — Мы с Вадимом выпьем. Ему шел семнадцатый, и он только летом получил приписное свидетельство. — А у меня тройка будет, я знаю, — с печальной убежденностью сказала Галя Мамонова, тоненькая пышноволосая девушка с глазами русалки. Он шел ссутулясь, боясь оглянуться, чтобы не увидеть Нину Фокину, Раю, худенькую, с тонкими детскими руками Галю Мамонову и ребят, которые все, должно быть, поняли и теперь шепотом, неслышно для него говорили об этом друг другу. — Да, чуть не забыл! Совсем вы меня с толку сбили… — сказал он, улыбаясь, и поставил портфель на стол. — Ничего, проходи! Раздевайся, — сказал Вадим, не отрываясь от зеркала. — Знаю, — сказала Оля тихо, — в Троицком лесу. Я на вас надеялся. А через месяц думаю пригласить вас на каток: Петровка, двадцать шесть… В ванной комнате, тщательно моя свои крупные жилистые руки, похожие на руки мастерового, Горн оживленно расспрашивал Вадима об институте и особенно охотно говорил о спорте. Сядьте там. — Короче. — Мне… тут словарь. — На столе. А проще говоря, со мной сводят счеты некоторые коллеги с кафедры литературы.

— Сережа, моя работа у тебя с собой? — спросила Нина, запыхавшись. Студенты по-хозяйски бродили по залу, коридорам, некоторые подходили к Палавину, сидевшему за столом на эстраде рядом со Спартаком, и что-то говорили ему со смехом, заглядывали в рукопись… Андрей привел почти весь литературный кружок.

Вадим сделал вид, что ничего не заметил. Но с каждым днем снега становилось все меньше. — Он даже высказал одно предположение… конечно, глупое… Лена умолкла, закусив губы, как будто в замешательстве, но Вадим чувствовал, что она умолкла намеренно, ожидая, что он заговорит на эту тему или по крайней мере спросит: что за предположение высказал Сергей? Однако Вадим сказал: — Кстати, тебе привет от него.

Ему самому теперь противно было читать их. Я поддерживаю кандидатуру Андрея Сырых. — Теперь это не важно. Зимнее утро сумеречно, как вечер. — Лагоденко помолчал и добавил: — Послезавтра комсомольское собрание. Что-то вдруг забыл. — Можно сказать, да, — кивнул Шамаров. — Я же хотел почитать тебе новую работу, поговорить нам надо, да вообще… — Успеем, Андрюша. :

Он говорил об этом часто, потому что… ведь мы были с ним близки, понимаешь… Это еще тогда, в первое лето.

А? — Ну, глупости! — Не глупости, милый мой, а вот ищи и обрящешь… Кто-то засмеялся, потом голоса стали удаляться и стихли. Лена пожала плечами. — Я имею больше прав выступать, чем ты… — Никаких прав ты не имеешь! — Больше, — повторил Палавин.

Вадим сделал вид, что ничего не заметил.

Попутно вы будете приобретать фактические знания, пополнять свой багаж. Она не уедет! Она остается в одном с ним городе! Она решила остаться, потому что… А день разгорается все жарче, небо синей; солнце пылает в стеклах распахнутых окон, на алом шелке и золоте флагов, на бронзовых и серебристых древках… У Садовой, где колонна института временно остановилась, появляются первые войсковые части, только что прошедшие через Красную площадь. — Лошади, ну конечно! — восклицал профессор, растроганно улыбаясь. Это огни Борского, а там дальше — село Троицкое. Солнце еще не встало, и в синем рассветном сумраке их голые руки казались смуглыми, мощными. — Могу сказать. Как ни презирал он сочинение писулек на лекциях, эту «привычку пансионерок», однажды скрепя сердце он послал Лене записку: «Ты все еще дуешься на меня?» Он видел, как Лена взяла бумажку и, положив ее, не читая, рядом с собой, продолжала спокойно записывать лекцию. К нему приползла санитарка, совсем молоденькая, рыжая такая, растрепанная девчонка.

Это чувство возникло вовсе не оттого, что повесть Палавина была длинной и скучной, а оттого, что Вадим старался понять причины этой утомительной длинноты и этой скуки, и вот понять почему-то не удавалось.

— Это когда же, через сорок лет? Сергей не ответил, уклончиво покачав головой и усмехнувшись с таким видом, словно хотел сказать: «Ну, брат, ты ничего не понял, и объяснять тебе, видимо, бесполезно». Разговор начался с пустяков — с репортажа о «Химснабе», с футбольных болельщиков и с того, кто как болеет.

Он хотел увидеть маму. Отец Андрея работал мастером на большом станкостроительном заводе. Вадим удивлялся упрямству Лагоденко: как тот мог при всех обстоятельствах приходить на заседания, выступать так свободно, почти докторально и даже спорить с профессором! — Вы думаете сдавать мне экзамен? — спросил Козельский. :

Хотя мама и не знала всего. У него была няня, он учился в лицее и так далее… Иван Антоныч предполагает, что мы достаточно знаем и биографию Пушкина и его творчество.

Понимаешь, мне действительно хотелось провести научную работу! А ты заметил, как Кречетов улыбался, когда я читал? Я два раза взглянул на него, и он оба раза улыбался… — Ему, по-моему, очень понравился реферат, — сказал Вадим.

— С чего бы это веселье? У столика появился вдруг Алеша Ремешков, которого все называли Лесик, — долговязый кудрявый парень, весельчак и острослов с третьего курса.

Палавин набрал номер, не веря, что застанет Козельского дома. И так они стояли — на одно мгновение потонувшие в бездонной ночной тиши переулка. Она сегодня в новом платье и волосы уложила по-особому, с большим бантом сзади. Ночью весь завод был во мраке, ни одного освещенного окна — идешь в перерыв, только изредка цигарка мелькнет. Пошли на вечер к ним в училище. Вадим услышал одну фразу, громко сказанную Сергеем: «Но почему вы-то не можете?» Козельский заговорил что-то еще тише, мягче и в таком тоне говорил очень долго, без перерыва. — Я ненавижу этих ваших стариков и старух. Короче говоря, я считаю: все выступление Белова — это наивное ханжество, над которым в другое время я бы весело посмеялся и только. Вам секундантов оставить? — Обойдемся, — сказал Вадим. И реферат у него превосходный. Он сказал, что члены общества должны выдвинуть одного делегата на научную студенческую конференцию Ленинградского университета. — Простите, какая комсомольская организация? — Комсомольская организация нашего завода.

Слушай, а… как ты думаешь, ничего, что я со всеми профессорами за руку поздоровался перед началом? Ничего, да?.