Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Курсовой проект по интеллектуальной собственности

Чтобы узнать стоимость написания работы "Курсовой проект по интеллектуальной собственности", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Курсовой проект по интеллектуальной собственности" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Не хочу я этого, ты понимаешь? Не хочу… Что ты суешься не в свое дело, в конце концов? — Ты просто, Сережа, ужасный сегодня, — сказала Ирина Викторовна растерянно.

Кречетов вдруг спросил: — Что же замолчали, молодежь? С таким интересом вас слушаю… А? — Слишком долгий разговор, не для улицы, — сказала Нина. — Сергей, отчего ты перешел на заочный и задумал уезжать? Отвечай честно: оттого, что не согласен с нами? Считаешь себя невинно пострадавшим? Отвечай! Палавин угрюмо смотрел в окно. — Причем как можно скорее. — Медовский? — насторожился Вадим. О чем они будут говорить? Когда все кончилось, как обычно, вызывали артистов, но Вадим уже потерял всякий интерес к ним. А Сережка стал кричать на нее, и они поссорились. Но только похоже. А обсудить повесть надо было. Затем сам Каплин выдвинул Палавина, и его поддержала Камкова. Вадим взял журнал — это была «Смена», открыл двадцатую страницу и увидел статью Палавина: «Тургенев-драматург». — Не вздумай, — повторил Палавин. По отделу кадров. Женщина в шубе, поверх которой был надет белый торговый халат, спросила улыбаясь: — С газопровода? — С газопровода. Успокойся, брат ты мой, тебе вредно волноваться. Вадим отрицательно покачал головой. — Вот видишь! Я так боюсь… — А ты не бойся. — Петр наверху? — Да, зайди… Я не могу с ним! — Она всхлипнула, пряча от Вадима лицо.

— Сейчас я ничего не скажу. Совсем стемнело. Он всегда сопел, погружаясь в неприятные и затруднительные размышления.

— Веди себя прилично… — Маринка, я именинник или нет? Самое неприличное для именинника — вести себя прилично… К Вадиму подошла Рая и предложила танцевать.

Некоторое время он неподвижно сидел на кровати, потом медленно поднялся и почему-то на цыпочках подошел к дивану.

А теперь, мне кажется, она состарилась, облысела, стала какой-то маленькой, приземистой… А вот сосны выросли — посмотрите какие! Поднялись на гору.

Что-то долго ее нет… — Андрей взглянул на часы и продолжал: — А по-твоему, случайно Горький избрал форму бессюжетного романа? И даже не романа — ведь это называется повестью… Вадим, споривший до этого вяло, заговорил вдруг с подъемом: — Горький ничего не избирал! Какой сюжет в жизни? Он взял саму жизнь, ничего не придумывая, не прибавляя… — Андрюшка! Оля бежала к ним по перрону, по-мальчишески размахивая руками.

— Вылитый Ференчук! И нос, и лоб — ну все, все! Верно, Андрей Кузьмич? — Да, — кивнул Гуськов.

— Пошли или пришли? Лена не ответила и покачала головой. Вот, собственно, и все, товарищи. Дон Гуан «проваливается» оттого, что впервые в жизни полюбил! А он — неизменный счастливец и герой бесчисленных легких побед — не имел права на счастье.

По тротуарам бегут пешеходы, закутанные до носа, обуянные одним стремлением: поскорей добежать до дому, нырнуть в метро. :

Вадим испытывал и сочувствие к этому колючему, упрямому человеку, который в чем-то главном был безусловно прав, и одновременно его раздражали самоуверенность Лагоденко, его вызывающий тон.

— Вадим, как ты думаешь: ничего, если я уйду? — спросил Мак шепотом. Развлекаться философствованием вы можете в другие часы, на других семинарах, а у меня извольте учиться. Теперь Сергей громко шутил в вагоне, как у себя в комнате, рассказывал отдельные смешные места из «капустника» и тут же прикладывал палец к губам: «Тсс! Не имею права разглашать».

— Распустил себя, возьмусь. — Валя нервно усмехнулась и покраснела. И точно так же ты не знаешь ни Спартака, ни Андрея, ни этого дурака Лагоденко, фаршированного морскими словечками… — Молчи! Или… — сказал Вадим таким голосом, что Палавин вдруг замолчал.

— До свиданья, Борис Матвеевич… — Будьте здоровы! — громко и почтительно откликнулся Козельский и низко склонил голову.

Вадиму казалось, что, переселившись в общежитие, он будет дальше от матери, в чем-то неуловимо изменит ей. Но ты его совсем не знаешь! У тебя, Елка, привычка обо всем судить очень безапелляционно.

Федя Каплин сейчас же вскочил и, наклонившись с озабоченным лицом к профессору, заговорил с ним вполголоса.

— Вы совершенно правы, — сказал Козельский серьезно. Исчезали окраины оттого, что по существу исчезал центр. Иван Антонович церемонно поклонился, принимая подарок и со смешной торжественностью прижимая его к груди. Надо ж додуматься! Я сказал, конечно, что не смогу этого сделать. — И я слушаю тебя — и тоже… верю, сынок! Конечно, я поправлюсь… «Раковая опухоль, исходящая из эпителия бронхов, реже… реже из чего-то еще, — с отчаянием вспоминал Вадим. Потом мы кройки и шитья организовали для девушек, мото и теперь вот думаем — литературный. От рюмки водки, которую он выпил за ужином у Сергея, или от сладкого чая, или от этого родного московского вечера, плывущего над городом в облаке тепла, в зареве уличных светов и в шуме человеческих голосов, смеха, сухого шороха ног по асфальту, музыки из распахнутых окон? Вчерашний старший сержант Вадим Белов пьян главным образом от счастья. — Я требую порядка. О какой же? Этого она не знала. Странный прилив родственных чувств… — Идемте к вагону, сейчас отправление! — сказал Вадим громко и потянул Андрея за руку. «Пятнадцать!» — Андрей бросил эспандеры на пол. Студенты и гости — все перемешались, танцевали друг с другом. Ну ладно, там посмотрим». Вадим сказал, что он не голоден и есть ничего не будет. — Ну, я вижу, вы тут до ночи засели, — сказала вдруг Лена, которая долгое время молчала и задумчиво сидела среди споривших. » и попрощалась. Это был высокий, толстый, угрюмый человек, который никогда не улыбался и очень мало разговаривал. И действительно, исход ее оказался неожиданно счастливым. Затем сам Каплин выдвинул Палавина, и его поддержала Камкова. — Повторяю: я нисколько не злюсь, — сказал Вадим спокойно. — Не правда ли? Работа над рефератом будет, так сказать, естественным продолжением прослушанного в аудитории.

— Здрасте, уже рваться начали. Вадим будет ученым… — Вадим тоже прекрасно рисует, — сказала Лена. Говорят, она с мужем разводится. — А потом… Это было месяца два назад или три… Он опять пришел ко мне как ни в чем не бывало и даже так это весело, с шуточками.

Он только что проводил Лену до метро и возвращался домой пешком. Наконец Флобер был продан. В поэзии все должно быть точно. — Я тебя предупредила. Ни леса, ни берега — все поле и поле кругом.

Почти весь март Вадим вместе со всем курсом был занят педагогической практикой в школе. Здесь есть все первоисточники и конспекты, все, что нужно. :

Трудно было начать. Происходит дележ добычи.

Сергей и Лагоденко рассеянно пожали ему руку. — Ну ничего, сколько есть. В дверь постучали. Глядя на его мощную, обтянутую фуфайкой спину, под которой тяжело двигались бугры лопаток, Вадим спросил с удивлением: — Так долго? — Она уехала в Ленинград… Вот пропасть, все дрова сырые, — пробормотал Андрей, ползая на корточках по железному листу и упорно не поворачивая к Вадиму лица.

— Лена, но мы пойдем на что-нибудь серьезное? — На что-нибудь серьезное? — Лена помолчала, остановившись на ступеньках, и вдруг сказала весело: — Ну безусловно, Вадим! Как только сдадим коллоквиум, пойдем хотя бы в Большой.

— Ну? — сказал он нетерпеливо. Разве это возможно, спросите вы, двадцать лет одни и те же слова? Да, возможно, потому что слова эти не выходят из замкнутого круга рассуждений о форме и биографических комментариев. — Что я один? Иду с вами! — Ну, догоняй, — сказал Вадим. — Ну ничего, сколько есть. Я изобразил в красках бой под Теруэлем. — Ну, как дела, хлопцы? — спрашивает он улыбаясь. — Костя, поешь, выпей вина. — Ты к нам пришел… просто так? — спросила она тихо. — Ну, чудно! Милости прошу… Вадим вошел вслед за Сергеем в комнату Козельского — большую, с высоким лепным потолком, с двумя полузашторенными окнами. — Ну ничего, сколько есть. Очевидно, он в самом деле волновался перед встречей с Козельским. Здесь работает наша лучшая комсомольская бригада… токарей!. — Вот мне и не везет, — повторил он, глядя на Сергея и улыбаясь. Но относительно стипендии Люся больше ничего не смогла сказать, кроме того, что это «строго между нами, смотри никому не говори, потому что подведешь и меня и одного человека. — То все по углам норовили, а теперь при всех. — Ведь почему было так скучно при Козельском? Да потому, что он устраивал из заседаний общества какие-то дополнительные лекции.

На самом же деле она так волновалась, что, вызвав ученика к доске, тут же забывала, о чем хотела его спросить.

В бригаде было три парня и две девушки. Он снял с вешалки в шкафу черное пальто и положил на стул возле дверей. И никто в этом не виноват. — Тоже нашла на кого сослаться! — Ну, я вам сообщила, а вы считайте как хотите.

Марина Гравец, без умолку болтая и смеясь, сейчас же принялась за ним ухаживать — налила полстакана водки, навалила на тарелку гору закусок: винегрет, соленые помидоры, колбасу и сыр, все вместе. :

Звонка еще не было. Хотите? — Что ж, я с удовольствием… — сказал Вадим, все больше дивясь этой внезапной благожелательности.

— Ты ведь так ничего и не сказал… Ему не хотелось сейчас говорить об этом и вообще не хотелось говорить. Фонарь поднялся и осветил Вадима и Олю. Обогревательная электропечка.

— Ведь только мы отстроились, жизнь наладилась, и с каждым годом как-то все лучше, интересней… и столько хорошего впереди… Ведь правда же? И вдруг — опять… Рая качнула головой и придвинулась невольно к Лагоденко, а он медленно, не глядя, обнял ее тяжелой рукой за плечи и буркнул, нахмурившись: — Ничего, рыжик… Все будет добре.

— Видите ли, я не люблю соревнований, участники которых перемигиваются с судейской коллегией. — А я все равно останусь… — сказала она тихо. — Тоже манера — всем привешивать ярлыки! А я не скучный? А ты не скучный? Каждый человек чем-то скучен, чем-то интересен и смотря для кого… — Нет, Андрей определенно скучный. — Мы так называли ее в детстве. Сережа заходит ко мне играть в ма-чжонг. Аплодировали гостям бурно и все время вызывали на «бис». Второй жизни не подарят тебе ни твой теннис, ни гимнастика по утрам. Она растерялась. Она была сильно сокращена, занимала меньше двух страниц. Она стоит и смотрит, как Вадим возится с наволочкой. — А о чем же? Или это секрет? — Нет, это вовсе не секрет. Вспомнился школьный учитель рисования Марк Аронович — «Макароныч». Я этого человека давно знаю. Как все это далеко теперь и ненужно! — Мне надо заниматься, — сказал Вадим. — Я требую здесь! — Здесь я не буду, — сказал Вадим. И сейчас же, немедля, сесть за реферат и закончить его как можно скорее, чтобы успеть прочитать его до ученого совета в НСО. — В понедельник будет контрольная, — сказала Люся, — если я завалюсь, меня до экзамена не допустят. — Теперь просуньте руки внутрь… ну, внутрь! Вот так. — Привет, Базиль! — сказал он, свободно подходя к Василию Адамовичу и протягивая ему руку.

Да, да! У нас, товарищи, не научное общество получилось, а какой-то литературный кружок — записываются все, кому не лень. И крепкий же спиртяга оказался. Он величественно кивнул Вадиму и жестом предложил взять один из билетов, веером раскинутых на синем сукне стола.