Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Курсовая закон как приоритетная форма права

Чтобы узнать стоимость написания работы "Курсовая закон как приоритетная форма права", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Курсовая закон как приоритетная форма права" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Оля тут ни при чем, что вы! Она очень устала… Подъехал Андрей и тоже поднял фонарь.

Работа не клеилась. Что такое? Никак не пойму. Все уже усаживались за стол, и кипела та шумная суетливая неразбериха, когда одному не хватает стакана, у другого нет вилки, третьему не на чем сидеть, и он садится с кем-то на один стул, и после первого неудачного движения оба летят, под общий хохот, на пол… — Явление десятое, те же и Вадим Белов! Где музыка? — закричал, вскакивая с места, долговязый Лесик. — Пора, пора начинать! Я же полгода без дела болтаюсь, надоело… Вадим давно решил — он поступит в педагогический, на литературный факультет. — Ты сдал ему? — Ему — нет. Вышли на мост, там было ветрено, промозгло, и все шли сгорбившись, наклонив головы, пряча лица от ветра в поднятые воротники. По-моему, я знал не так уж скверно, на «четыре» наверняка. Сам Станицын, высокий седовласый старик, сидел на стуле почти возле сцены: он плохо слышал и, приставив к уху ладонь, улыбался и качал головой. Тогда в круг зрителей вступил Лагоденко и, горделиво выпятив грудь, растянул эспандеры шесть раз подряд. Идите, бабуся, вниз и пройдете по новому переходу на станцию «Охотный ряд». Должны выиграть.

— Нет, это тоже не главное, пусти! — быстро прошептала она. Вадим остался в аудитории, зная, что ему предстоит разговор со Спартаком.

Она прижалась к нему на секунду, пряча лицо, но сразу уперлась ладонями в его грудь и откинула голову.

— Кто это? — Это я, — сказал Андрей. — Ва-адик, какими судьбами?! — воскликнула она удивленно и радостно. — Это почему? — спросил Спартак.

— Пройти бы еще раз трамбовочкой, вот что, — сказал прораб и добавил виновато: — Крепче велят, знаете — как можно… Вадим отправил четырех человек трамбовать.

И оба молчат, словно обо всем уже наговорились. Вадим по-настоящему стал студентом только на втором курсе — до этого он все еще был демобилизованный фронтовик.

Он узнал голос Гали. Он очень любит молодежь. Исчезали окраины оттого, что по существу исчезал центр.

А тебе другое нужно. И тем более моего завода! Невероятно! — Он рассмеялся, потом нахмурился, потер пальцами глаза и сказал серьезно: — То, что вы рассказали, очень интересно. Однажды Андрей сказал Вадиму: — Слушай, тебе, может, надо что по хозяйству? Может, постирать или что?.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказала она, не глядя на него. А Вадим сел на стул, закурил. :

Приятно было слушать. Четыре верхних этажа — современная надстройка из красного, еще не оштукатуренного кирпича. Салазкин рассказывал какой-то анекдот.

Андрей говорит… — Нет, постой! — перебил ее Андрей. И вообще… Знания у вас у всех примерно одинаковые. Мне казалось, что я никогда не запомню всей этой кучи дат, мельчайших событий, героев по имени-отчеству… Ребята из общежития, которые меня экзаменовали, тренировали, стали сыпать меня на простых вопросах.

В гардеробе густо толпились посетители — много молодежи, военных, пионеров. — Очень историческая. — Но еще важнее знать, как писать о рабочих.

— Здравствуйте, Вадим! — поздоровалась она, подбежав и глядя на Вадима радостно.

Палавина окружало несколько девушек, и он пересказывал им номера из «капустника». Как в детстве он любил показывать товарищам свой альбом марок, интересные книги из отцовской библиотеки, так теперь он нетерпеливо ждал минуты, когда он покажет Рашиду свою галерею, с любимыми своими картинами — точно готовился сделать ему драгоценный подарок… И вот он — узенький, скромный, выбегающий к гранитному борту Канавы, знаменитый Лаврушинский переулок.

В читальню вошел Палавин с пачкой книг под мышкой.

Андрей Сырых продолжал выжимать победу. — У нас есть лишнее. За ней выступил Максим Вилькин, осторожно упрекнувший товарища аспиранта в передержке. Глаза его на миг заблестели, и он улыбнулся. Он уже не записывал всего, что обильно и бурно возвращала ему память. — Это как сказать. — Если ты вздумал обижаться, это очень глупо… Сегодня я занята, пойдем в субботу. Но суть не в том. Он не хотел меня видеть, говорил, что я должна презирать его, что он уедет, мы никогда не увидимся, всякие жалкие слова… А я считаю, что он не должен уезжать, должен закончить институт в Москве. Танцевать ему не хотелось. — О-о! «Надев мужской наряд, богиня едет в маскарад»? Я, кажется, не вовремя, — сказал Сергей, останавливаясь на пороге. Нет, его слушали не внимательно, — его слушали вежливо. Через пятнадцать лет из этого черенка будет настоящее лимонное дерево! — Вот тогда, Дима, и понюхаешь, — сказал Андрей. Лена вдруг улыбнулась. Отовсюду слышны песни, поют их на разных языках, под музыку и без музыки. Я тоже за выговор. Сергей читал громким, внятным голосом. Надо, чтобы она последила за ней. Спрашиваю — почему именно «Поединок»? Там, говорит, интересно про любовь написано, и потом он коротенький… В аудитории засмеялись, кто-то спросил громко: — Как фамилия? — Фамилия ни к чему. С площадки трамвая Сергей крикнул: — А завтра я выскажусь и уйду! Можете сами там, как хотите… 5 Научное общество студентов литературного факультета организовалось в начале года. И Петр, и Маринка, и я, и миллионы других людей очень хорошо помнят «все это». Его фамилия была Смердов — маленький, измазанный маслом, с серым, морщинистым лицом гнома.

Он долго ходил босиком по комнате и, покуривая трубку, разговаривал с Вадимом.

А некоторые ошибались, нагородили чепухи и других еще запутали. Завтра отдам, Девчатам конфеты, а Лешке фотобумаги купил, сатинированной, он все искал.

Он стоял, по своей привычке, не на трибуне, а рядом, прочно расставив ноги, засунув пальцы за широкий флотский ремень. — Я не шучу. Идет? Вадим молчал. А теперь ему казалось, что для того, чтобы быть настоящим ученым, необходимо иметь такое множество разнообразных дарований, о котором ему, тугодуму, не приходилось и мечтать. :

Ну и что? — Зачем это? — Андрей вошел, удивленно вертя в руках бутылку.

А потом в детдом попал, под Ростовом. А с Палавиным… ведь ничего этого нет. А то и петь под Новый год не сможешь. А в соседнем цехе работала Галя, такая полная, голубоглазая, с веселым и нежным лицом.

Ирина Викторовна сразу же принялась за приготовление обеда — побежала на кухню, потом прибежала обратно, опять на кухню, зазвякала там посудой, застучала картошкой, звонко бросая ее из ведра в миску.

Потом он понял, что по-настоящему любит ее только бедный юноша, аптекарь, который стоял все время в стороне и молчал. Мне хочется в школе, дайте мне поручение. Дом новый, шестиэтажный, и квартира у нас лучше прежней, но мне очень жалко расставаться со школой и ребятами. Рабочий класс! Шутишь? От рабочего класса никак нельзя отрываться. Ее широкое веснушчатое лицо раскраснелось от быстрой ходьбы, и очки сползли на середину носа. Но в это время в рядах зрителей происходило какое-то странное смятение: несколько человек усердно выпихивали на середину круга неуклюжего, толстого юношу в очках, который отчаянно упирался и что-то невнятно басил. В райкоме нам посоветовали обратиться в какой-нибудь литфак. — Мне надоело смотреть на твои цирковые вольты! Ясно тебе? — крикнул Вадим в бешенстве. После лекций исчезаешь сразу, и не найдешь тебя, газету запустил, реферат для журнала, говорят, не сделал. Баянист. — Батюшки! — шепотом сказала Ирина Викторовна, всплеснув руками и прижав их к груди. Иван Антоныч поможет. А у нас впереди очень сложная жизнь. — Ох, я опаздываю! Она уйдет без меня… — Может быть, дело в том, — сказал Сергей, — что в общество записалось много лишних людей? Надо оставить только тех, кто хочет и кто может работать серьезно, а всю бездарную шушеру, весь балласт отсеять безжалостно.

Валюша мне и пообещала. Он смотрел по сторонам, ища Лену. Почему вы таких простых вещей не умеете делать? — Оленька, я все умею делать, — говорит Вадим улыбаясь.

— Ах, это венский парламент? — обрадованно сказал Вадим. — Вадим с удивлением прислушивался к собственному голосу, который казался ему неузнаваемо громким и торжественным. — Кто это? — насторожился Вадим. Мы так и говорим профессорам: «Свои люди — зачтемся». Ты спи сейчас, ладно, Андрей? А мне тут подумать надо.

— Перчатки? — спросил Вадим. Пробившись сквозь зароптавшую очередь, он прыгнул в вагон на ходу и уцепился за Вадимовы плечи. Ты вот сам сказал, что у тебя был формалистический крен, мягко так выразился. 16 В начале января вдруг ударили морозы. У него осталась единственная забота — искоренять недостатки в других. :

Не было и Сергея Палавина — он еще вчера сказал, что не сможет принять участие в воскреснике потому, что заканчивает реферат, который он должен в понедельник читать в НСО.

Он даже втайне обрадовался, что Сергей не едет. Небрежно сидя в кресле и жестикулируя трубкой, он рассказывал какие-то анекдоты, смешные случаи из институтской жизни, изображал в лицах профессоров.

«Крепко она к Сережке присохла», — глядя в побледневшее от волнения лицо Лены, думал Вадим удивленно и даже с завистью, запоздалой и смутной, но которая все же была ему неприятна.

Оба оппонента, студенты четвертого курса, согласились с тем, что Палавин проделал значительную работу и достиг успеха. — Да… Бороться я не умел. — Правильно! Лучше и не придумать. Было все-таки, — сказал Вадим и посмотрел ей прямо в глаза. — Подумаешь, удивил! Она всегда с чужой помощью пишет. Понемногу освоившись со своим новым положением и обретя наконец дар речи, Лагоденко попытался узнать, кому принадлежит идея этой неожиданной свадьбы. В этот день так ничего и не решили по поводу перестройки общества. — Вадим, прошу тебя, перестань курить! — говорила она умоляюще, когда он вынимал папиросу. — Пустите меня. А чем вы все это объясняете? Вадим посмотрел на Левчука, и тот чуть заметно, ободряюще повел бровью. Она взяла Вадима за руку и быстро повела за собой. В последнюю неделю он работал более чем медленно, дело совсем застопорилось. С каждым годом менялось в Москве понятие о «хорошем районе». Лена сняла шапочку с головы, пепельные волосы ее пышно рассыпались по плечам, и сразу обнял Вадима томительный, тонкий запах ее духов. — Да зачем нам эта стенгазета? — спорил с ним упрямый Валя Батукин. Он понял, все-таки умный человек, извинился. Выслушав сердитое шипенье дежурного, стоявшего в дверях, они на цыпочках проходили в зал и садились где попало. — А труд рабочих ты знаешь? Ты сам-то работал? — Я знаю, — Сергей сел на кровать. И он умирал мокрой смертью, растекаясь ручьями и уходя, как все умирающее, в землю.

Я еще на работе. — Ты удивляешься? Вот так получилось… Она работала штамповщицей в заготовительном цехе. Экзамен был трудный — русская литература, принимал Козельский.