Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Курсовая современные инфляционные процессы в россии

Чтобы узнать стоимость написания работы "Курсовая современные инфляционные процессы в россии", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Курсовая современные инфляционные процессы в россии" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Разве это справедливо? В том же самом новогоднем «капустнике» два эпизода — в библиотеке и насчет стенгазеты — придуманы второкурсником Платоновым.

Вадим смотрел на нее, невольно улыбаясь. — …Теперь вся работа в обществе должна пойти по-иному, — говорит Андрей, сидя на табурете. Я учусь петь не для того, чтобы делать пение своей профессией. Был здесь и Игорь Сотников, в новом темно-синем костюме, с галстуком, гладко причесанный и сокрушительно пахнущий одеколоном. Первая игра проиграна со счетом пятнадцать — шесть. Но потом вспоминать стало нечего, а если и всплывала вдруг какая-нибудь упущенная история, то не было желания ее рассказывать. Должен бить Рашид… Вот он разбегается — удар! Эх, черт! Не загнул кисть — сильный мяч, но в аут. — Я не хочу этих детских приемчиков, пустых сравнений, пустых цитат! Изволь мне ответить по-человечески — чем я плох? — Вот слушай. — Сказала какую-то чушь о Рылееве. — Она — Елена Константиновна. Он волновался перед завтрашним днем больше, чем перед самым трудным экзаменом. — Ему хотелось произнести слово «Леночка» иронически, но оно прозвучало как-то глухо и жалковато. Можно найти слова и объяснить тебе попросту, какое горе ты причинил этой девушке.

— Здравствуйте еще раз! Можно войти? — Нельзя. Молодежь тут, из области приехала Москву строить. И когда она разогнулась, Вадим вдруг заметил, как стройно, упруго обтянуто ее тело свитером.

В комнате с растворенными настежь окнами сидели за столом Вадим, Спартак, Лагоденко и Нина Фокина.

В этой трудной и трудовой жизни Андрей быстро повзрослел и стал для отца помощником и другом. А что будет во вторник? — Будет ученый совет по итогам сессии. В нее вошли Валюша Мауэр, Палавин и еще человек пять.

Да ведь все это… ну конечно, это же формализм чистой воды! Да, да, мы обвиняем Козельского в формализме! Я предлагаю поставить перед деканатом вопрос о методе преподавания профессора Козельского.

Они помогали нам, придавали сил. Может быть, даже хуже других. Она повернула голову и, не поднимая ее с подушки, молча посмотрела на сына. — Все вы обещаете, знаем! — говорил при прощании Пашка Кузнецов, слесарь из инструментального. Вадим понимающе закивал в ответ, хотя не понял в этой сигнализации ровно ничего.

Верно же? — Факт! — подтвердил Лагоденко, наливая по второй. — А вы расскажите поподробней. Июльское солнце плавит укатанный уличный асфальт.

Тот широколицый, рябой паренек в гимнастерке, туго заправленной за пояс, с двумя кубиками на петлицах, который пробежал, хрипло покрикивая: «По вагонам, по вагонам, товарищи!», был теперь во сто раз ближе к отцу, чем все они, вместе взятые.

— Да ты, милый мой, по существу должен говорить, о повести! Палавин сейчас же обернулся к Марине Гравец: — Прошу меня хоть здесь, на трибуне, оградить от поучений. :

— К чему ведет формализм? Формализм хотя бы в преподавании? К тому, понимаешь ли, что преподаватель не учит, а служит на кафедре.

— Если хочешь спросить, возьми слово. Царское ложе! — Одеяла только нет. Они шли по нешумной и малолюдной улице Калинина, с белесыми от редкого снега тротуарами и черной лентой асфальта.

Надо было пройти через реку в лес. Она пришла как раз в обеденный перерыв. — Ты что как осенний день? — спросил его Сергей улыбаясь.

— Да что вы напали на него? Учителя! — сказал Вадим, решительно шагнув к Лагоденко.

Есть дело — треба разжуваты. — Не правда ли? Работа над рефератом будет, так сказать, естественным продолжением прослушанного в аудитории. Невыносимое напряжение последних секунд мгновенно исчезло.

Он перестал думать о Лене. То он чистил ее, то набивал, аккуратно уминая табак изогнутым и плоским большим пальцем, и, раскурив, откидывал голову и пускал к потолку струю ароматного дыма.

Он считал своим долгом не только добросовестно обучать студентов технике волейбола, но и наставлять их. И неизвестно — все ли он понимает или ему нечего сказать. Вот — оказывается, недостаточно. — А профессор сказал, что у нее острый аналитический ум. — Учиться? — Шамаров недоверчиво усмехнулся. — Изволь все съесть! Винегрет — принудительный ассортимент! Он испортится. Между тем на эстраде появилась Марина Гравец, оживленная и румяная, как всегда, и улыбающаяся так торжественно, точно она сама была героем сегодняшнего вечера. Я напишу его. — Значит, он должен, как и всякий цех, работать на заводскую пятилетку. Подробно объяснюсь. И Вадим идет домой пешком. — Ничего, ничего! — бурчит сзади Бражнев. — А где остальные? — Разбрелись кто куда по парку, — сказал Лагоденко зевая. 24 На следующий день утром Вадим позвонил Вале Грузиновой. Москва расширялась все дальше на запад, и там, на западе, вырастала новая Москва: с кварталами многоэтажных домов, огромными магазинами, скверами, площадями, отдаленная от центра благодаря метро и троллейбусу какими-нибудь десятью минутами езды. Райка Волкова, ребята из общежития. — Просто так, — сказал Вадим. Ему трудно говорить с Козельским. По дороге Сергей рассказывал о своих связях с московскими букинистами, о том, что они могут в два дня найти ему любую книгу, да и он, Сергей, случалось, оказывал им немалые услуги. Время покажет. Но она, как бы это… — он замолчал, подбирая точное определение. Смеетесь? «Над кем смеетесь?.

Но теперь, поднявшись, он неожиданно вышел к столу, за которым сидел Спартак, и прямо перед собой увидел групоргов и Палавина. — Сергей говорил, повысив голос и методически постукивая согнутым указательным пальцем по трибуне.

Не в этом дело… Вот я решил написать повесть. А несколько часов назад мне стало известно еще об одном неблаговидном поступке Палавина. — Уже вчера пошел, вечером, — сказала Нина. Валя, выслушав все внимательно, объяснила ему, что врачи боялись, вероятно, туберкулеза, а так как его не обнаружили, то теперь будут делать операцию.

Здесь он кажется синим, а дальше, впереди, серебристо блестит под солнцем — будто натертый мелом. :

Из угла гудел бас нового жильца комнаты, поселившегося на место Лагоденко, — математика Саши Салазкина.

Федя Каплин слушал его, хмуря тонкие рыжеватые брови, вздыхая, покашливая и всем своим видом выражая беспокойное недовольство.

Сверкают их бесчисленные ордена и медали, золотое шитье рукавов, боцманские дудки на цепочках… Проносятся на большой скорости зеленые новенькие грузовики с мотопехотой, зенитками, орудийными прицепами — мощные советские грузовики последних марок: ярославские с медведем и минские с зубром на радиаторах.

— Отчего ты кипятишься? — спросил Вадим, удивленно глядя на приятеля. — А мне не все равно! Вот, не можешь понять… Мне не все равно — дура моя мать или нет! «Не то, опять не то, — думал Вадим, — не то он говорит и не то хочет сказать…» — Ведь из-за нее по существу и вышла вся эта история с Валентиной, — сказал Палавин. — Ну вот! — сказала Люся. — Ну, поступай как знаешь… Она вышла из комнаты. Читал, одним словом. Ведь так или иначе, все уже видят…» Известие о подготовке сборника сразу оживило деятельность НСО. Игра выиграна. Нет, он, кажется, не очень старый. — Да? Ну, а тебе, Андрюшка, надо будет в эти дни опекать Вадима, проявлять вообще заботу и чуткость. «Я хочу спать», — сказала она сердито. — Андрей Сырых, по-моему, более достоин. В квартире на верхнем этаже еще продолжалось веселье: доносились приглушенные хоровые крики, отдаленно напоминавшие пение, в потолок беспорядочно, по-пьяному, стучали в пляске ногами. А крен у тебя другой — легкий такой, чуть заметный крен к современности. А как шумно было в тот день в квартире! Столько людей пришло вечером: и старых друзей, и каких-то совсем незнакомых!.

Сергей все записывал. Наступила пауза: все как будто немного растерялись, не знали, о чем говорить дальше.

Иногда на лекции, в читальне или вечером дома за письменным столом, где он читал газету или перелистывал книгу, а Вера Фаддеевна, усталая после работы, дремала на диване, и у соседей тихо играло радио, и с улицы доносились гудки машин и детские голоса, — внезапно охватывало Вадима ощущение неподдельного, глубочайшего счастья.

Вот и весь итог. Научным руководителем НСО был профессор Козельский, читавший русскую литературу девятнадцатого века. — Может быть, не знаю. И все же ему казалось, что все видят его напряженность и волнение и понимают, почему он выглядит равнодушным и молчит. Людней и шумней становилось на улицах. Пошлют тебя куда-нибудь за тыщу верст, где одни степи, к примеру, или тайга непролазная, рыбаки, охотники, рабочий люд — и ни одного литературоеда вокруг. :

Да я уже отдохнул! — Медовский рассмеялся, взяв Вадима за локоть, и посмотрел на часы. Но разве вы замечали за мной этот грех? Если вы помните, я всегда…» — и завелся на полчаса.

Его посылают в Ленинград… — Зачем в Ленинград? — Он говорил, что его пошлют на студенческую научную конференцию в Ленинград. Студенты по-хозяйски бродили по залу, коридорам, некоторые подходили к Палавину, сидевшему за столом на эстраде рядом со Спартаком, и что-то говорили ему со смехом, заглядывали в рукопись… Андрей привел почти весь литературный кружок.

Лесик все еще прыгал по земляным холмам, приглядывая «кадр». В другое время это бы его очень встревожило, а сейчас он только думал устало и безразлично: «И когда они успели столько прочесть?» Он слушал — и не понимал половины того, что говорилось.

Большая толпа студентов и гостей стояла возле стенной газеты, рассматривая новогодние шаржи. С интересом наблюдал он, как на перемене мальчики окружили Лену, что-то наперебой у нее спрашивали, называя «Еленой Константиновной», потом потащили показывать свою стенную газету и Лена вместе с ними хохотала над карикатурами. Лена хватала его за руку от смеха. — Да, я знаю, мне писали. — «Пять… шесть!» — кричали они угрожающе. Коллоквиумы начались. Вадим начал говорить о Солохине, и Медовский слушал молча, но глядя на Вадима все с большим интересом и удивлением. — А все-таки я вас поймал! — бормотал он смеясь. Умолк аккордеон, остановилась, тяжело дыша, последняя пара вальсировавших, и кто-то уже произносил традиционную фразу: — Дорогие гости, не надоели ли вам… И только неутомимые Марина и Люся с небольшим кружком энтузиастов поспешно доканчивали какой-то аттракцион. Лицо Сергея вырастает перед глазами на неуловимую долю секунды — упоенное, пылающее лицо с полуоткрытым ртом.

— Я из Бриза всю душу выну, а они мне сделают. — Мы с Вадимом выпьем. Глядя на его мощную, обтянутую фуфайкой спину, под которой тяжело двигались бугры лопаток, Вадим спросил с удивлением: — Так долго? — Она уехала в Ленинград… Вот пропасть, все дрова сырые, — пробормотал Андрей, ползая на корточках по железному листу и упорно не поворачивая к Вадиму лица.