Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Курсовая работа виды страхования в рф

Чтобы узнать стоимость написания работы "Курсовая работа виды страхования в рф", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Курсовая работа виды страхования в рф" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Работал первое время в разных книгоиздательствах, потом стал преподавать, писал литературоведческие статьи, издал книгу, получил ученую степень, за ней другую, становился понемногу известным… Сизов был назначен директором института в один из городов Средней Азии и несколько лет не появлялся в Москве.

А на кой черт эта важность, если самое главное — доклад получился негодный!. Ладно, Дима, придешь? Он кивнул. Потом все стали говорить с Вадимом по очереди: Лагоденко, Нина, Левчук, Лешка, Мак, Рая… Последним был Рашид: — Эй, Вадимэ-э! Тебе счастье на Новый год! Слышишь, эй? — кричал он весело и потом что-то быстро, с присвистом заговорил по-узбекски. — Мне кажется, я прощаюсь сегодня с Москвой… — Как прощаешься? — Через месяц, Дима, я уезжаю на лесозащитную станцию. А мы с мамой не хотим… — Правильно. Проходя по улице Фрунзе, студенты решили проведать Сергея Палавина. Рассказав обо всех цветах, Оля подвела Вадима к небольшому горшку, стоявшему на отдельном столике. Ну хорошо, увидим. — Ха-ха! Я могу хоть всю ночь говорить. — Будут делать операцию? — Наверное. — Двенадцать — одиннадцать… — Тринадцать… Вадим озабочен одним: хороший пас, коротенький пас, ближе к середине. А? И станешь ты ребятишек учить наукам, а они тебя — пустяковине всякой, простоте, как меня когда-то студент-ссыльный истории учил, а я его — как дроздов ловить, сопелки вырезывать… — У тебя, пап, чай стынет, — сказала Оля, придвигая отцу стакан.

Вадим слушал все это молча, с удовлетворением чувствуя, что Сергей немного растерялся от его неожиданного отпора и теперь ему неловко, он даже старается замять разговор.

— Но, надеюсь… ты сейчас не занят? — Я ждал тебя.

На всех перекрестках продаются мандарины, их очень много в этом году. Палавин замолчал. Они делали приседания, сгибались в поясе, и Лагоденко рычал на Мака: — Дыхание соблюдай! Раз — вдох… понял? Раз — вдох… В комнате, при электрическом свете, Вадим увидел, что бедный Мак совсем замерз, тело его покрылось гусиной кожей.

Надо сегодня же сесть и законспектировать одну-две главы.

Правда. Они были раскрашены в фантастические цвета: одна половина лица синяя, другая — апельсиново-золотая, зубы почему-то зеленые. — Я о тебе рассказывала, и ты приглашен заочно. — Ребята, а видели, как Медовская сегодня суетилась? — спросил Лесик.

Вадим смотрел на нее, невольно улыбаясь. — Да что вы напали на него? Учителя! — сказал Вадим, решительно шагнув к Лагоденко.

Многие подходили к Вадиму с вопросом: «Что у вас произошло?» Вадим коротко, а подчас грубо обрывал их. Четверть часа еще ждали опоздавших — и наконец тронулись. Да и Вадим не узнал бы Сашу, — пять лет назад это был четырехлетний карапуз, а теперь уже школьник третьего класса.

— …это дело собрания. Раздосадованные, они вернулись в комитет комсомола. Вадим посмотрел на художника, который стоял в стороне, несчастно покраснев и закусив губы, и подумал, что он, должно быть, неплохой и добрый парень. — А твой метод, кстати, иногда сказывается, — все же заметил он добродушно, — когда материала не хватает, идут цветистые фразы, знаешь — пена, пена… — Пена? — удивленно переспросил Сергей. :

Я просила Андрея привезти семена. В первой игре медики упорно сопротивлялись, и победа над ними далась нелегко. Какая ты… — И, не договорив, Рая быстро вышла вслед за Лагоденко.

Спартак то взволнованно хмурился, то начинал быстро, одобрительно кивать головой, а потом настороженно смотрел на Вадима, подняв свои густо-черные круглые брови и шевеля губами, словно стараясь что-то подсказать Вадиму.

Гардеробщик Липатыч, высокий мрачноватый старик в ватнике и ветхой мерлушковой шапке куличом, сидел за барьером еще полупустой раздевалки и читал газету.

Лена кивнула, не поднимая головы. Подножие холмов все было исчерчено лыжнями, но ни в лесу, ни здесь они не встретили ни одного человека.

Прошло полчаса или час, а вьюга не прекращалась. — То есть в какой-то мере — конечно… Но Борис Матвеевич милейший человек, он готов хоть весь институт в общество записать. Густо шел снег. И вообще это мое дело — откуда, откуда! И тебя не касается.

— А это Валя. — Мы когда в парткоме совещались, он больше всех ваших говорил, и так по-деловому, знаете, принципиально.

— Погожу пока… Придвинувшись к Сергею, Вадим сказал вполголоса: — Петр прав — не только мы виноваты. — Это профессор Андреев, Сергей Константинович. — Вот Козельский читает, — говорит Воронкова, — и не спецкурс, а общий курс, и — пожалуйста! Все ясно, определенно… — Разжевано, да? — перебивает Фокина. Через час устроили короткий перерыв. И потом вы слишком медленно ходите. Он будет читать ее всем нашим, на курсе. Он решил говорить мягко и серьезно, хотя слов Лагоденко всерьез не принимал. Самое скучное было издалека возвращаться к горе и забираться наверх. — Я не обещаю, Лена, — сказал он. Так намечалось, а может, что-либо изменится… Вадим долго издали наблюдал, как менялось лицо Сергея, приобретая выражение все большей озабоченности и напряженного интереса. Ирина Викторовна уехала отдыхать, Сашка был в лагере. Ведь он должен был приехать в коммунизм, а попал в какую-то древнюю Грецию, даже еще хуже… Полтора года назад, когда Рая Волкова была агитатором во время выборной кампании, она подружилась с одной из своих избирательниц — Валей Грузиновой, тоже студенткой и своей ровесницей. А теперь вот кончаю, еду работать и опять с Красной площади — ты понял, Димка? — ухожу в трудовую жизнь! А Вадим думает о том, что через год, в такой же солнечный майский день и он, Вадим Белов, будет прощаться с этой древней площадью, уходя в трудовую жизнь. Одни табачные крошки. Спартак то взволнованно хмурился, то начинал быстро, одобрительно кивать головой, а потом настороженно смотрел на Вадима, подняв свои густо-черные круглые брови и шевеля губами, словно стараясь что-то подсказать Вадиму. В воскресенье опять был на матче. — Тебе надо худеть. — Он погиб в финскую… Помолчав, она спросила: — Дима… Можно я буду писать тебе? — Конечно, Валя. Я не видел. В последние два дня Сергей временно отложил реферат — устал от книг — и взялся за свою повесть. У Арбата снова приходится постоять. Ференчук в стеганой телогрейке и фуражке защитного цвета подошел к «молнии», долго и молча стоял перед ней, потом оглянулся.

Меня, главное, эта фраза поразила: «С мамой посоветоваться!» А? Как-то весь он тут проявился.

— Не хочу. Вадим пожал плечами. Вадим поговорил с ребятами несколько минут, потом заметил Олю — она стояла в конце зала и рассматривала громадную красочную афишу, возвещавшую о сегодняшнем вечере.

— Нет, вы шутите, — сказала Оля, засмеявшись, — а я спрашиваю серьезно. — Лучше эта крайность, чем обратная! — Нет, не лучше! Это опасная, это вредная крайность! — взволнованно и сердито заговорил Федя Каплин, подступая к Лагоденко. — Я требую здесь! — Здесь я не буду, — сказал Вадим. :

Помолчав, он проговорил тихо и с удивлением: — И кто — Палавин! Ведь он же… соломенный какой-то.

— Кто это?! — крикнул взволнованный голос. И трагизм их страданий в том, что, борясь за свою любовь, они боролись за жизнь. — Ведь как бывает, а? — заговорил он, усмехнувшись, и полувопросительно посмотрел на Вадима.

Он-то заболел, а температура у нас. Под навесом автобусной станции, на барьере, сидел мальчишка в полушубке и валенках и ковырял лыжной палкой снег.

За тех, кто в эти первые минуты Нового года думает с надеждой о нас. — Ну хватит болтать, — строго сказала Шура, румяная от смущения. Его догоняла быстрым семенящим шагом Ирина Викторовна и издали махала рукой. Она всю жизнь будет только брать у тебя и ничего взамен. — И Леночка здесь? Грандиозная встреча! — воскликнул Спартак обрадованно. — Ты кто: представитель комитета? Или корреспондент «Советского спорта»? Немедленно раздевайся! Вадим быстро переоделся и, чувствуя себя легко и свободно в майке, в спортивных резиновых тапочках, выбежал на площадку. И нужно. Грузиновы жили в двух смежных комнатах большой коммунальной квартиры. Снимай пальто. Дальние дома были в тумане, и улица казалась бесконечной. Ирина Викторовна вздохнула. Здесь есть беспартийные, не комсомольцы. Да, неприятнее всего было то, что Сергей был «свой», Вадима связывало с ним очень много, и тем болезненней чувствовал Вадим малейшую фальшь в поведении Сергея. Он и раньше знал завод, у него много приятелей среди рабочих. Молодежь тут, из области приехала Москву строить. — Знаешь что? Я же могу тебе дать свой старый реферат о Гейне, все материалы, планы.

Слышно было, как в коридоре продолжалось громкое обсуждение. Но в конце ноября он неожиданно заболел, простудившись на катке.

— Я объясняю, — сказал Вадим, — во многом тем, что Козельский, по-моему, неподходящая фигура для руководителя общества. Давайте говорить не о частностях, а по существу. Андрей не боялся работы, не боялся попасть впросак — свой материал он знал хорошо. Увидев Вадима, он бросил мяч и подошел.

Другим это казалось бы странным, но Вадим не удивлялся. Потом долго размеренными шагами ходил по комнате из угла в угол. Андрея тоже ведь нет? — Нет, он не с Андреем… — Рая качнула головой и отвернулась. — Вот как? — удивился Медовский. Обе команды попеременно обгоняют друг друга. — Спасибо, что зашли к старику. — Она вам мешает, — сказала Пичугина. :

На первой зимней сессии у него была одна тройка — по английскому языку, весеннюю сессию он сдал хорошо, а на втором курсе уже стал отличником.

Но как его встретят ребята? Ведь многих он знал прежде, работал в одном цехе, ходил в такой же, как и у них, темной от масла, прожженной точильными искрами спецовке.

А лыжи брать? — Не надо, у Андрея есть. Все меньше времени оставалось для реферата. Обязательно достать конский волос…» Такой же календарь лежал на столе у мамы.

— На работе. — Ничего, ничего. Глядя на ее порозовевшие щеки и сияющие глаза, Вадим подумал, что она, должно быть, самая юная и самая счастливая сейчас в этом зале. Им никогда не бывало скучно друг с другом. Рашид волновался, впервые выступая за четвертый номер. Вадим не спешил. Я знаю примеры, когда на комитетах комсомола, на общих собраниях обсуждались аморальные поступки. А теперь ему казалось, что для того, чтобы быть настоящим ученым, необходимо иметь такое множество разнообразных дарований, о котором ему, тугодуму, не приходилось и мечтать. Он поехал на метро проводить Лену. Нет, он не узнает Вадима. Он мрачно безмолвствовал всю консультацию, потом попросил у Нины Фокиной ее конспекты и ушел домой. Они не успели дойти до реки, как началась вьюга — ветер ударил в лицо, опаляя снегом, выхватывая дыхание. Особенно понравились Вадиму ребята — рослые, белозубые, с загорелыми приветливыми лицами. Вадим смотрел на нее, невольно улыбаясь. В этом цехе, кажется, все были друзья и знакомые Андрея. А, по-твоему, он хорошо говорил? — Не знаю. Зато он видел, как с тем же вопросом любопытные подходили к Палавину и тот что-то длинно, охотно объяснял им. В коридорчике перед проходной комнатой, где помещалась общежитейская кухня, его встретила Рая Волкова. Между полотнищами занавеса появился большой картонный рупор, и Лесик заговорил в него голосом и с интонациями Синявского: — Итак, мы начинаем репортаж о футбольном матче между командами «Наша берет» — Москва и «Наша не отдает» — тоже Москва.

Затем аккуратно перелистал все страницы, оказалось сорок пять. — Ну-с, молодые люди, курите, рассказывайте! — Борис Матвеич, вы меня извините, но мне надо идти, — сказал Сергей, взяв папиросу и вставая.