Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Курсовая работа система договоров в гражданском праве

Чтобы узнать стоимость написания работы "Курсовая работа система договоров в гражданском праве", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Курсовая работа система договоров в гражданском праве" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Двести — триста экземпляров, больше незачем. Очень много было сказано дельного, серьезного и очень много нелепого, непродуманного.

13 августа. Сизов уезжал на фронт. Прошло… Он поднялся и спросил: — Ты поедешь в черном пальто? — Да, возьми в шкафу. — А зачем, ты не знаешь? — Я не знаю. С весны вы не можете сдать хвост по русской литературе, а виноват, оказывается, профессор. Потом бросил со звоном вилку. Иван Антонович называл ее шутливо «нимфой»… Да мало ли что говорилось о ней! Никто не знал ее по-настоящему. Рая говорила, что он пришел от профессора злой и мрачный, рассказал обо всем сквозь зубы и ушел куда-то «бродить по городу». Я совершил ряд ошибок в своей преподавательской работе и ухожу из университета. Помолчав, Сергей сказал: — Три года назад мы встретились здесь, отвыкшие друг от друга, совсем новые… Мне кажется, не три — тридцать лет прошло. Раздосадованные, они вернулись в комитет комсомола. Кое-что вам напомнить… Крылов положил на стол пачку папирос, вытряхнул одну и помолчал минуту, разминая папиросу короткими, сильными пальцами. Не мешай, — мрачно сказал Спартак. Этим пустым фатовским языком почему-то было принято болтать с девушками, но Вадиму никогда не удавалось это искусство.

Должны выиграть. Отец Андрея был мастером в группе монтажников, его часто посылали в длительные командировки на заводы Ленинграда, Ростова, Коломны.

«Может быть, у меня одного такое впечатление? Или я чего-то не понимаю?» — подумал Вадим и взглянул на Олю.

— Я карьерист? — А для тебя это новость? Все вдруг зашумели, заговорили сразу. — сказал кто-то словно с удивлением.

И вдруг — в это напряженное решающее мгновение — осеняет Вадима странное спокойствие и уверенность, что победа близка.

Ну — началось… Вадим впивается глазами в мяч, который вылетает сзади, из-за плеча и падает в дальний угол площадки химиков. — Это вроде общественного смотра? Или викторины? Боже, какие громкие слова — «цель жизни»! Мы этим в седьмом классе переболели… Что с тобой, Вадик? Она смотрела на него с веселым недоумением, а он растерянно, нахмурившись, молчал: — Ну конечно, правильно, — пробормотал он наконец, точно отвечая на свои мысли.

Вадим смотрел на нее и чувствовал, как неудержимо тают все его обиды, как, словно эта ничтожная легкая пыль, пляшущая в солнечном луче, исчезают они от одного ее дыхания и остается лишь властное, снова мучительное влечение к ней, которому нет сил противиться да которому и не надо противиться.

Ну, услышишь сам на обществе… Выступать я буду резко. С матерью у Вадима давно уже установились отношения простые и дружеские. Нет, он не зайдет… Занятый своими мыслями, Вадим не слышал веселых шуток и говора с разных сторон, неумолкающего смеха, задорной перебранки девушек. — Вот как? — удивился Медовский.

Скучища какая-то. — Постой! — сказал Вадим. — Как же иначе? Часть бригады Вадима ушла на участок Горцева — все не пошли, чтобы не создавать толчею. Консерватор! — выйдя из Бриза, возмущенно сказал Балашов. :

Мяч пролетает, не задев даже пальцев. Ольга Марковна еще позавчера грозилась. — Я знаю ее давно и считаю, что она скорее что-нибудь не доскажет, смягчит… — Тоже не достоинство.

Потом он стал сдержанней: «Это Лена Медовская. Он оказался счастливчиком — ни разу не был ранен. — Наверно, очень трудно? Да? — спросила Галя.

— Конечное дело, работа есть, — сказал он, бодро вздохнув. — В понедельник будет контрольная, — сказала Люся, — если я завалюсь, меня до экзамена не допустят.

Давайте, давайте! Новобрачные поцеловались.

— А где остальные? — Разбрелись кто куда по парку, — сказал Лагоденко зевая. Мы-то знаем! Оля молчала, потупясь, и стряхивала варежкой снег со свитера.

— А вон этот-то! — обрадованно кричал мальчуган рядом с Вадимом и без устали подпрыгивал, чтобы лучше видеть.

— А что мне? Твоя забота… — проворчал Сергей, укладываясь на подушки. — Нет, надо быть проще. — Где ты пропадал?! — кинулся к Вадиму Василий Адамович. Вадим понимающе закивал в ответ, хотя не понял в этой сигнализации ровно ничего. Нет, это не сон. Читаю — а я сначала не сообразил, что это статья Сергея, не знал его фамилии, — да, действительно какой-то резвый студент упредил меня! Нет, плагиата здесь не было. Она успела добежать до опушки и нырнуть под высокую развесистую ель. — Потому что ведь как стоимости они равны! — Так. — Наверно, уж третий раз повторяешь? — Я ничего не успел, — сказал Вадим. — Ребята, пора собираться. Где-то хохотал Лесик: — Мак, это же газопровод, а не дорогая могила! И песок не сахарный — сыпь, не жалей! — Отстань! — Нет, вы посмотрите на редактора. — А это кому? — спросила вдруг Люся. — Оля, сколько вам лет? Она важно подняла голову: — Как говорят француженки: восемнадцать лет уже миновало. Вадим, однако, понимал, что Сергей в действительности считает свой «трамплинный» метод признаком таланта и гордится им. Ты не узнаешь? Саша смотрит на Вадима исподлобья и качает круглой, стриженой, будто обсыпанной золотыми опилками головой. Такое милое детское равнодушие. Те же усатые русские солдаты, только в белых рубашках и шароварах, похудевшие, с коричневыми от загара лицами, отражают внезапное нападение бухарцев. А он не ездил в троллейбусах пять лет. Девушки из драмкружка рассказывают о работе с Палавиным во время подготовки «капустника». — Вы знаете, он какой-то очень… кричащий.

Вадим тоже попрощался. Заводские ребята из литературного кружка теперь уже гостями у нас не считаются. Ты даже обязан выступить, как старый комсомолец, активист, — понимаешь? Тебя уважают, к твоему мнению прислушиваются, ты не должен молчать.

И потому у него нет по существу друзей. Верил. — Я? Ничего подобного. — Кто же начнет? Товарищи, давайте смелее! — приглашала Марина. Когда все собрались и уже выходили из комнаты, Рашид вдруг соскочил с постели. Мак как-то беспомощно, виновато посмотрел своими близорукими глазами на Вадима, сжал ему руку изо всех сил и быстро пошел к вешалке.

Коронный удар Сергея! Мяч вонзается в защитника и застревает у него в руках… Игра идет все быстрей; химики забивают первое очко, но Сергей сейчас же забивает два. И эти величественные жесты, и трубка, и эти благородные седины, и его знания — он и знания свои носит напоказ. Вам бы только нарисовать и получить деньги, да? Нехорошо это, такой молодой и уже обюрократились. :

— Оля тоже довольна? — спрашивает Вадим.

Только не строй из себя энтузиаста. Откуда он все это знает? Нет, просто Козельскому не везет: он спрашивает как раз о том, что Вадиму случайно известно.

В первом номере — он скоро выйдет — вы сможете прочесть про себя.

— Со мной? Ничего, переутомление. Вот потому-то и трудно новым гитлерам затевать войну. Иван Антонович утвердительно закивал. Ну, даты вы знаете. Ну ладно, там посмотрим». — Недостатки… да, есть, конечно. Они постояли некоторое время молча, потом Рашид взял Вадима за руку и они перешли в соседний зал. У нас, студентов, не так-то его много… Я кончил, товарищи… Сергей сел, с решительным видом засовывая блокнот во внутренний карман пиджака. — Я объясню. Это раз. Обо мне, говорю, не думай, а дело делай». Мяч в руках у Рашида, тот сразу пасует Мише. В институте он изредка печатал в стенной газете стихи и фельетоны, подписываясь «Сергей Лавин». Фонарь поднялся и осветил Вадима и Олю. — Придешь? Вот умница! — воскликнула Рая обрадованно и обняла подругу. Ошибки, говорит, того плана, в котором вы меня критиковали на собрании». — Я же вижу, как ты тут один ковыряешься. Глаза его, необычайно расширенные, восторженно блестят. — С лебедями и с «добрым утром»! — Ребята, я пока не собираюсь… — Давай, давай! Как ты будешь жить один? — Ну ладно, посмотрим… Все уже сели к столу, и Рая разливала в чашки чай. — И обсуждения проходят слишком уж академично, формально… — Слишком тихо? — спросил Крылов улыбаясь. 23 Два дня Лена Медовская не появлялась на лекциях. — А реферат почему не пишешь? — Пишу, Спартак, но медленно.

Вадим видит по их напряженным, угрюмо заставшим лицам, что они твердо решили отомстить за поражение, и отомстить жестоко.

— Когда я уже окончу институт и уеду на Сахалин. Из другой комнаты доносился громкий, возбужденный разговор. Просто мы никогда не говорили начистоту, и вот пришлось — впервые за много лет. Над их головами вдруг с треском взлетают ракеты, вся набережная освещается ярким, оранжевым светом.

Мне стукнуло одиннадцать лет. Ты тогда чуть не засыпался. После долгого перерыва Вадим это сразу почувствовал. :

На первом курсе Вадиму казался интересным этот высокий седой человек с выправкой спортсмена, всегда куривший трубку и окруженный ароматным запахом «Золотого руна».

Да… И у меня дома считали, что мы поженимся. Однажды — это было еще до собрания — к Вадиму подошел Спартак и сказал: — С тобой, брат, что-то неладное.

Стоят стеной вокруг площадки и отшатываются всей толпой, когда игра внезапно переносится на край. И вообще не находит слов — какая-то неуверенность, робость сковывала его движения, мысли, слова.

Но только после заседаний. Очевидно, он понимает, с кем ей надо посоветоваться. Она очень красиво написана и такая яркая, захватывающая. Мог бы вспомнить, как ты говорил мне, что лекции Козельского надо вменять наравне с каторжными работами. — Откуда ты знаешь? Галя! Но она уже убежала. Очень свободно. Ему хотелось одного — скорей оборвать это томительное ожидание, скорей остаться один на один с билетом, с профессором, со своей памятью. — Народ молодо-ой… Это мы с Райкой люди солидные, женатые, сидим тут по-стариковски. А что Сережка сейчас делает, не знаешь? — Не знаю. — Вон кончу, пошлют меня куда-нибудь на Камчатку, тогда узнаете! — Я буду только рад, — сказал Медовский нахмурясь. И разве дрели поют. — Елка? Да ее не поймешь… Вообще она все время мечтала уехать на практическую работу, причем обязательно в самую глушь. Я должна поговорить с Вадимом, и после этого ты все узнаешь. — Теперь ты знаешь все! — А я, Леночка, и без того все это знал. Здесь же, среди зрителей, Сергей Палавин и Лена. Иногда он придерживал ногу, и черное, тупое рыло бойка повисало в неподвижности, словно прицеливаясь, и затем вновь начинало методично подскакивать. — Что? С мамой? — спросила она испуганно, мгновенно изменившись в лице. Толстый дядя в очках, одетый как заправский спортсмен, но, очевидно, впервые в жизни ставший на лед, медленно ехал вслед за милиционером.

— Потому, молодой человек, что произведения современности слишком пахнут типографской краской. И тем более моего завода! Невероятно! — Он рассмеялся, потом нахмурился, потер пальцами глаза и сказал серьезно: — То, что вы рассказали, очень интересно.