Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Курсовая работа по тсп монтаж строительных конструкций

Чтобы узнать стоимость написания работы "Курсовая работа по тсп монтаж строительных конструкций", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Курсовая работа по тсп монтаж строительных конструкций" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Он похлопывает волейболистов по взмокшим плечам, шутит, дает советы, а они, угрюмые и усталые, молча кивают, односложно отвечают… Вадим видит разочарованные лица своих друзей — одни откровенно печальны, другие успокоительно улыбаются, тоже что то советуют.

Работа шла и вечером — вспыхивала с сухим треском электросварка, перекликались рабочие на лесах. И весь ее профиль светился на солнце до нежного пушка щек, до кончиков ресниц. — Я же говорю, что буквально ничего не знаю! Буквально! Ой, девочки, расскажите мне скорее «Обрыв»! Я читала в детстве, а сейчас не успела. Надо больше спортом заниматься. И вот Вадим оказался уже на задней линии. А недавно я перечитывал «Отца Горио» и встретил это словцо, девиз Растиньяка: «Пробиться, пробиться во что бы то ни стало!» У него это в конце концов получилось не плохо… — Вадим взглянул на Палавина искоса и усмехнулся. С площадки трамвая Сергей крикнул: — А завтра я выскажусь и уйду! Можете сами там, как хотите… 5 Научное общество студентов литературного факультета организовалось в начале года. Говорит, надо с кем-то посоветоваться… — Андрей умолкает, искоса взглянув на Вадима. Он перетащил «молнию» к батарее, чтобы она быстрее сохла. — И в Ленинград он не поедет. — Скучно говорю. У него рябило в глазах, но он улыбнулся. Ему казалось, будет еще много таких вечеров, очень много в его жизни.

Сережа почитает свои стихотворения, пьесы… — Мама, он пишет повесть. — Ну ладно, прости меня, — вдруг пробормотал он угрюмо.

Так вот, он просил вас срочно сделать следующую карикатуру.

Рассказ был на военную тему, очень короткий, простой и скорее походил на фронтовой очерк. Вадим, ну что за характер у человека? — сказала она тихо и с горечью, повернувшись к Вадиму.

Это был высокий, толстый, угрюмый человек, который никогда не улыбался и очень мало разговаривал.

— И вообще, если ты против шерсти… — Вообще я не против шерсти, — усмехнулся Сергей. Он волновался перед завтрашним днем больше, чем перед самым трудным экзаменом. Вот я был оппонентом Фокиной, знаю ее работу о повестях Пановой.

— В больницу кто-нибудь из нас… — Я схожу, — сказала Нина Фокина. — Разве Сергей тебе ничего не говорил? Валя покачала головой. И чтобы уйти от неприятных мыслей о Лене, Вадим решил думать о своем реферате.

— Оля тоже довольна? — спрашивает Вадим. Нет, Вадима это не трогало. — Хорошо. Подержи-ка вот здесь. Представьте, что какое-то племя закончило удачную охоту.

— Ну правильно. — В Ленинграде победа! Блокада прорвана! Победа! — крикнула она, задыхаясь от бега, и вдруг мягкие руки обняли его за шею и губы ее горячо и быстро прижались к его щеке. Сколько раз до войны видел он эти башни и ели и этот гордый дворец, видел зимой и летом, на солнце и под дождем, из окна троллейбуса и с набережной, — сейчас у него такое ощущение, словно он видит все это впервые. :

— Сейчас! — Саша убежал и через минуту вернулся с тетрадью и задачником. И действительно, исход ее оказался неожиданно счастливым.

Вадим прочел им свой реферат он закончил его только вчера , и вот уже второй час шел о нем разговор.

— Есть одно «но». Надо готовить себя к экспедиции, как это делал Амундсен… 1940 год. И нос тоже. Кузнецов снял трубку и сказал, прикрыв ее ладонью: — Вы садитесь пока, товарищи.

— Н-да… Подожди. Наступил сентябрь.

Да, я остался в Петрограде. По торжественному Олиному лицу Вадим понял, что это, очевидно, самый поразительный экземпляр коллекции.

Ирина Викторовна уехала отдыхать, Сашка был в лагере.

Всем было тягостно смотреть на него. — И в Ленинград он не поедет. Тяжелый, во всю комнату, многоцветный персидский ковер. — Это заготовительный? — спросил Вадим. Кто-то тронул Вадима за руку. С тобой невозможно говорить. Счет одиннадцать — восемь, ведут химики. «Может быть, у меня одного такое впечатление? Или я чего-то не понимаю?» — подумал Вадим и взглянул на Олю. — Нет, а я действительно хочу почитать. Слова Белова — только слова. Десять человек перетащили его к забору. Вы, Ольга, напрасно его так обижаете… — Он вдруг улыбнулся и с нескрываемым восхищением потряс рукой. Как ни коробился, каким черным и невзрачным ни старался он казаться, прикидываясь то грязью, то камнем, хоронясь под заборами, по канавам, — солнце находило его везде. — Примерно так. — Что я говорю? Тебе, наверно, смешно… Я выпил немножко. Через пятнадцать лет из этого черенка будет настоящее лимонное дерево! — Вот тогда, Дима, и понюхаешь, — сказал Андрей. — Нет, не хочу! — выкрикивает Козельский, быстро взмахивая рукой, точно отбрасывая что-то от себя. — Повесть? При чем тут повесть? Я тоже пишу работу об осетинском фольклоре, Вадим тоже что-то делает. — Нет, а серьезно? В чем дело? — Серьезно я буду говорить завтра. А? Ха-ха… — И такой же противный, как рыбий жир? — Ну что-о ты, что ты, брат! Я бы хотел такого мужа своей двоюродной сестре. — Одним словом, ехать тебе незачем, глупости! — сказал он мрачно, уже злясь на себя, на свое неумение говорить убедительно и веско. — Нам, брат, с тобой нельзя раньше времени обзаводиться семейством. — Вот пошлем тебя на завод, связь с заводским комитетом налаживать. Звал к себе: «Подышишь снегом, лесом. — А как зовут? — Константин Иваныч. На вид ей было не больше семнадцати. — Доклад у меня, конечно, вышел не блестящий, — сказал он, улыбнувшись смущенно.

И почему ты не можешь? На завод можно и в другой день, а именины бывают только раз в году! Вадик, ну я прошу тебя! — Она ласково взяла его за руку.

И очень здоровый — как рыбий жир. Последние две недели выдались необычно теплые, мягкие, с безветренным легким морозцем — чудесная погода для коньков. — Тогда напишите, если это не трудно. Вадим видел, как человек в легкой спецовке хватал длинными клещами огнедышащий, нежно-оранжевый брусок и подкладывал его под боек молота.

Четверть часа еще ждали опоздавших — и наконец тронулись. Простилась кивком, даже не сказала «до свиданья!». А во-первых, мы празднуем сегодня бракосочетание наших уважаемых Петра Васильевича Лагоденко и Раисы Ивановны Волковой. :

Визжала она из озорства. А если тебе не нравится, я его сама выпью! — Оля сердито вырвала у Андрея бутылку и поставила в шкаф.

Потом он скажет, что никто не знает его лучше, чем его школьный товарищ Мирон Сизов. Здесь уже многолюдно, шумно и жарко.

— …да и он ничего против не будет иметь.

Теперь ты понял? — Я понял. Меня не пугала война, возможность смерти и все прочее… Нет, я колебался не из трусости. И сам Спартак Галустян — тот Спартачок, с которым он лазил в трусиках по горам, ел дорожную простоквашу, спорил о Блоке и Маяковском, тот упрямый и обидчивый юноша с тонкой мальчишеской шеей, которого он всегда считал значительно менее знающим, начитанным, опытным в жизни, чем он сам, — вдруг показался сегодня Вадиму новым человеком, умным и прозорливым, достойным настоящего уважения. И многие из вас говорили правильно и горячо, по-комсомольски. У него была няня, он учился в лицее и так далее… Иван Антоныч предполагает, что мы достаточно знаем и биографию Пушкина и его творчество. Мяч идет колом — смертельный! Бражнев ловит его концами пальцев, но мяч отлетает далеко в сторону… — А-а-ах!. — Не надо так много кушать, — сказал Сергей. — И тебе здесь? Блеск… Они дошли до Печатникова переулка, и Вадиму пришло в голову, что они идут, наверное, в один дом. — Идите скорей, Вадим, а то вы опоздаете на метро. — Ты ведь так ничего и не сказал… Ему не хотелось сейчас говорить об этом и вообще не хотелось говорить.

Лицо его без очков стало совсем отроческим и кротким. Обернувшись на бегу, он вдруг кричит весело: — Вадим Петрович, а машина-то времени — наша! — и размахивает над головой флагом.

Люся была членом профкома, состояла в активе клуба и всегда была в курсе всех институтских событий. — А ты, пожалуйста, ничего у меня больше не проси! И делай свой свитер где хочешь! Сергей не ответил и продолжал с аппетитом есть котлеты, густо намазывая их горчицей. До третьего курса Вадим как-то не замечал ее, вернее — он относился к Лене так же, как и к остальным двадцати трем девушкам своей группы.

— Я бы с удовольствием, Вадим, но я сегодня занята. То есть у вас — ты с ним, кажется, теперь заодно. Что-то, должно быть, сложней, серьезней, и Сергей, возможно, вовсе тут ни при чем. Ведь он так и не смог ясно сказать: что худого я сделал Вале? И не сможет, конечно. :

— А на что они живут, ты не знаешь? — шепотом спросила Лена. Я крикнул Сережке, чтобы он перенес мое барахло к тому месту, куда я подплывал, и показал из воды рукой: «Сюда! сюда!» А он вдруг бросился с разбегу в воду и поплыл ко мне кролем.

И было шумно, тесно и весело. Он играл «третьим» — накидывал Палавину на гас. — Ты гляди как уплетаешь, — сказала она. Догадался бы встретить. — Это ЦИС, — объяснил Андрей.

Мало рефератов по советской литературе. Весь выпуск направили на формировку. В волосы и за воротник его набился снег. Волейбольная секция начала регулярные тренировки — близился второй тур межвузовских соревнований.

Вадим вышел на улицу. Тот обо всем умел говорить с ребятами удивительно серьезно, энергично, с увлечением и даже скучные грамматические правила украшал такими необыкновенными военно-морскими примерами, что все мальчишки пришли в восторг. — В техникуме. В университете меня знают мало, у вас я работал дольше. Он и так велик. — Сергей, зачем тебе непременно надо переубеждать меня? Тебя оценили, понимаешь… — Ну хорошо, согласен. Задание выполнено. — Вот. Бежит через площадь, позванивая, совсем пустой трамвай, — москвичи в такой вечер предпочитают ходить пешком. Из шоколадного «ЗИСа» донеслась приглушенная опереточная музыка и голоса дуэта: «…все прохо-одит, подругу друг находит…» Наконец зажегся на перекрестке светофор, движение остановилось. Пить и есть он отказался, взял у Лесика хорошую папиросу — именинный подарок — и закурил. » — Нет, в волейбол он играет хорошо, — сказала Нина, — этого никто отрицать не будет.

Вадим хмурится, краснеет, бормочет что-то невнятное о «бестолковых кликушах» и садится. И Кречетов. И все же Вадим вступил в НСО и решил работать в нем серьезно. Только у меня крепление раскрепилось… Он присел у ее ног и долго, непослушными пальцами перекручивал вслепую ремни, затвердевшие, как дерево.