Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Курсовая работа на тему конституционные обязанности граждан

Чтобы узнать стоимость написания работы "Курсовая работа на тему конституционные обязанности граждан", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Курсовая работа на тему конституционные обязанности граждан" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

С легким шорохом падает с крыши снег. Толстая общая тетрадь, она была вся исписана и распухла от этого вдвое.

— Просто наивно! Разве я могу сказать в двух словах обо всех своих планах, о будущем? Да я и не ломаю себе голову над этим. Что ж осталось? Каково же оно, это дорогостоящее благополучие? Сизов, уже успокоившись, говорит, по своему обычаю, неторопливо, негромко. Хоть и левой, а сам… Вадим улыбался, слушая оценку Палавина со спортивной точки зрения. — Там и обсуждения будут. Вадиму нравилась эта спокойная сероглазая девушка, самая старшая на курсе, — ее все уважали, а девчата, которые жили с нею в общежитии, по-настоящему любили ее, шутливо и нежно называя «мамой». Но дело, видите ли, такого порядка… Инженер начал долго, обстоятельно, скучным голосом и все еще глядя под стол, рассказывать о сущности идеи Солохина, говорил, что в ней «что-то» есть, но она далеко еще не разработана. — Это на третьей странице, двухколонник. — Если он хочет вступить в партию, это еще не значит, что его примут, — сказал он. — Зачем? — Помощником капитана меня всегда возьмут. «Спартачок, милый!» — думает Вадим с нежностью. Было? — Ну, было. Он идет по Москве! Здесь все знакомо и незабываемо с детства, здесь его родина, та простая человеческая родина, которую вспоминали солдаты на войне, каждый — свою.

Люди из переднего ряда стали оборачиваться на Лену, одни с любопытством, другие осуждающе.

Он отвел глаза и случайно увидел отражение ее на выпуклом стекле абажура.

— Я рад за тебя, — повторил Вадим тише. Люди садились, кряхтя и поеживаясь от холода, отдуваясь белым паром. — Она здесь. На втором курсе начал было писать пьесу из студенческой жизни, но, видно, слишком долго собирал материал, слишком много разговаривал с приятелями о своей пьесе — и дальше планов и разговоров дело не пошло.

Группа студентов устроила шумную демонстрацию протеста.

Я считаю, товарищи… — Сергей заглянул в блокнот, захлопнул его и небрежно бросил на стол. Он долго сидел возле ее кровати, читал вслух Вересаева до тех пор, пока она не отобрала у него книгу и не велела идти на вечер. Ты приехал тогда с фронта. Сергей Константинович берет Веру Фаддеевну в клинику своего института… — Когда? — Сейчас придет машина.

15 Настоящий Новый год каждый встречал в своей компании. Правда, я знаю вариант, забракованный самим автором.

Вадим все еще жил один — Вера Фаддеевна отдыхала после операции в санатории. Еще он читает, иногда мне задачи помогает решать. — Писатели? — Ну, не писатели, сам понимаешь, а — пишут, в общем. На перемене Вадим не сказал ей ни слова, даже не смотрел в ее сторону.

Они пошли рядом. — Она передо мной сидела. Лена не заметила Вадима; потом она скрылась в толпе. :

— Надо было Андрею дать. Он ушел, крепко зажав под мышкой свою толстую кожаную папку. — Да, скромное, но очень меня интересует, — сказал Игорь серьезно.

Наверняка догадался, у него уж такой нюх…» После ухода Козельского руководителем НСО был временно назначен Иван Антонович. Пообедав и став добрее, Саша все же не утерпел: — Ладно, так и быть, скажу, кого я видел: Вадима и эту девчонку, которая приходила к тебе… Лена, что ли? Сергей заинтересованно привстал.

Этот возглас относился к Андрею. — К Новому году обещались, — успеете или как? — Думаю, успеем, — сказал Вадим серьезно, — должны успеть.

Ты что — боишься, что тебя будут критиковать? — Нисколько.

Вадим обнимал ее, сжав губы, подавляя отчаянные, рвущиеся из горла рыдания. Он протянул бумагу почему-то Вадиму, и тот стал читать вслух: — Так… «Державка для отковки деталей КБ—20 в настоящем виде не отвечает идее рационализации процесса.

— Ивана Антоныча с Козельским даже сравнивать нельзя! — А сдавать? А сдавать как? — Девочки, вы не правы, — говорит Лена.

Большая красавица! А умная — вай, вай! Умнее меня на три головы… Вместе со студентами пошел в Третьяковку и Иван Антонович Кречетов. Мы вчера в общежитии очень долго толковали о нем. Все шестеро били сильно. Солнце сияло на ее асфальтовом гребне и в окнах многоэтажных новостроек. — Ах, вот как! Еще раз? — Лена возбужденно усмехнулась. Кто-то торопливо, стуча ботинками, подошел к скамье. В институте Станицына любили — человек он был очень знающий, авторитетный, но отличался предельным мягкосердечием и рассеянностью. — Для чего? — Помолчав мгновение, Сергей негромко сказал: — Для себя. А теперь кончает медицинский. Улица была уже другая, непохожая на утреннюю. Неуверенно всем поклонившись, Крезберг прошел за Левчуком к дивану, ступая почему-то на цыпочках. Вадим как будто почувствовал в его тоне сдержанное неодобрение, и ему показалось даже, что Медовский поздоровался с ним не слишком дружелюбно. — Видишь, катается… Ну вот и мое имение! Они поднялись по высокому крыльцу на пустую застекленную веранду со следами валенок на полу, образовавших мокрую дорожку, с кучкой наколотых дров возле бревенчатой стены и прошли в дом. Может быть, Валя и хотела бы поделиться с нею, но, видимо, не решалась начать, что-то стесняло ее. — Слушай, вполне возможная вещь! А, ребята? — В Китае надо, во-первых, поднимать индустрию, — сказал Мак внушительно. И они долго стоят молча и смотрят в небо, где рассыпаются тысячи цветных брызг и горящими искрами, потухая на лету, несутся к земле или с шипением падают в воду.

А сегодня мы приблизительно наметили кандидатов: Сырых, Палавина, Фокину. И я вижу — дело не такое уж серьезное, а Сергею может сильно повредить.

Спартак вспомнил, как Пичугина упрекнула его сегодня в том, что он запустил логику. А невидимый голос лился над ним в вышине, между землей и небом, и звал за собой, и звал… Лицо Лены прояснилось вдруг до такой слепящей яркости, что стало больно глазам.

Об этой неудачной попытке он не сказал никому. — Идемте, товарищи. Весь я был в крови, лицо все залито, глаз не открыть… Она меня перевязывает, а у самой руки трясутся и голос такой испуганный: «Потерпите, товарищ, немного…» Ну, думаю, сейчас в обморок хлопнется! «Сама, говорю, терпи. :

Строительный участок был расположен на одной из кривых, узких улочек, чудом уцелевших от старой окраины.

— Может быть. На консультации ребята задавали профессору Крылову такие вопросы, которые Вадиму даже в голову не приходили.

Всегда находил какие-то причины, чтобы не пойти, что-то врал, выдумывал.

После ужина Сергей сказал, что ему необходимо уйти по делу, он скоро вернется. Да, квартира была чудесная, но Вадима интересовало одно: где же ее хозяин? Наконец Лена приоткрыла дверь в одну из комнат — Вадим увидел письменный стол с зеленой настольной лампой, книжные шкафы, блеснувшие тисненым золотом корешков. Он взял ее под руку. Что там вредного? Просто написана слабо, нехудожественно, потому и кажется, что она искажает жизнь. — Теперь… самое главное, — сказала она, с трудом улыбнувшись. — Вот видишь! Это просто ужасно. А он не ездил в троллейбусах пять лет. Он уже не записывал всего, что обильно и бурно возвращала ему память. — И здесь строят, работают день и ночь… — не оборачиваясь, себе под нос бормотал Спартак. Вдруг он поднялся, накинул шинель и молча вышел из комнаты. — Ты только грохочешь попусту, донкихотствуешь, а я работаю! — Да, и усердно работаешь — для себя. Спартак никогда не получал на экзаменах меньше пятерки. — Кузнецов слушает. — Мне домой пора. — Ну ничего! Будем гулять — да? А мне тут один юноша предлагал билет. Сергей был навеселе, и спать ему, видимо, не хотелось.

Лицо его без очков стало совсем отроческим и кротким. — Идемте, я вас провожу… Да, кстати, ученый совет должен быть послезавтра… — Борис Матвеич! — громко перебил его Сергей.

— Что им досталось? Левчуку — Герцен и «Горе от ума», Лесику — романтические поэмы Пушкина и Кольцов, Великановой — Белинский о Пушкине и «Кто виноват?». — Прибежала бледная, лица нет, я думаю: что стряслось? Оказывается, ты что-то против Сергея затеял, поругались вы и ты будто грозишься выступать на комсомольском бюро.

Вадиму все еще хотелось пить. Сосед Вадима по дому, студент МАИ, видел Вадима и Лену на улице, — в тот же вечер он сказал Вадиму, что встретил его с какой-то «авантажной девочкой», и долго, с пристрастием допытывался, кто такая. Между прочим, я решил написать о Макаренко работу для НСО. :

Это, может быть, последний мяч в игре. — Ну, дай бог. Странное зрелище, оно бывает только в праздники — люди идут не по тротуарам, а прямо по середине улицы, по трамвайным путям, а машины движутся так медленно, осторожно, что им впору бы переселиться на тротуар… Двор института переполнен.

Но тот неприятный осадок, который он безуспешно пытался перебороть, возник вовсе не оттого, что кто-то мог плохо подумать о нем или о ней. — Я говорю то, что думаю. Такие, я тебе скажу, поэмы пишет — ахнешь! У нас в газете печатают.

Но потом вспоминать стало нечего, а если и всплывала вдруг какая-нибудь упущенная история, то не было желания ее рассказывать.

— Слушай тогда! Я не стану говорить ни о твоем формализме, ни об эстетстве — это все следствия, а причины сложнее, и о них тебе, наверное, никто еще не говорил. — Что я один? Иду с вами! — Ну, догоняй, — сказал Вадим. А как же?. Прошу не понукать. Я изобразил в красках бой под Теруэлем. Должна уметь одеваться, петь, быть красивой — понимаешь? — Понимаю. Впервые после войны они встречали Новый год порознь — он и Сергей. Сразу же, не откладывая на вечер… Но ведь у Лены «вокал» по средам и понедельникам, а сегодня — вторник? Когда Вадим и Сергей, миновав сквер, вышли к бульвару, их кто-то сзади окликнул. Представьте, что какое-то племя закончило удачную охоту. Потом его перевели работать к горну, а оттуда в слесарную группу. Высокий, очень сильный… — прошептала Валя. Что остается предположить? Самое вероятное — эксудативный плеврит. — Иду-у! — крикнул Вадим, очнувшись, и побежал к ларьку. Оля пошла танцевать с Кузнецовым. Он лечил себя сам: пил кальцекс, обвязал шею шарфом; балконную дверь он завалил ковром, чтобы не дуло, и старался пореже выходить в коридор.

— Вам «Собор» с предисловием? — Нет, Шекспира я не дам! Исаковского не принесли? Так вот, принесете Исаковского — и получите Шекспира. И урок свой она провела умело: новый материал подала так понятно, коротко, что у нее осталось четверть часа на «закрепление» — а это удавалось немногим.