Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Курсовая работа конкуренция на мировом рынке

Чтобы узнать стоимость написания работы "Курсовая работа конкуренция на мировом рынке", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Курсовая работа конкуренция на мировом рынке" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Слушай, вполне возможная вещь! А, ребята? — В Китае надо, во-первых, поднимать индустрию, — сказал Мак внушительно.

Теперь он сам по себе ровно ничего не значил. — А, Вадик! — сказал он радостно. В пьесе было много смешного, но Вадим все никак не мог сосредоточиться и понять, над чем смеются. Хм, «вокал»… Ему долго казался смешным, чересчур торжественным и пышным этот консерваторский термин, и он подтрунивал над Леной, а она обижалась: «Что за глупые шутки? Так все говорят, это принято в нашей среде». Надо было пройти через реку в лес. Лицо его приобрело свое обычное выражение холодного, почти надменного равнодушия, но голос звучал по-прежнему мягко. Библиотечные девушки белками носились по лабиринту стеллажей, вспархивали на приставные лестницы, то и дело восклицали привычными, однотонными голосами: — «Коварство» из библиотеки не выносить! Последний экземпляр. Меня, говорит, обвиняют, например, в низкопоклонстве. Уйти с завода — значило перестать дышать. Платье такое короткое, что видны голые загорелые колени, и ей неловко нагибаться. Необъятность жизни, которую он, мальчишка, вдруг открыл для себя в один день, потрясла его тогда почти до головокружения.

Только никогда не застегивай пиджак донизу. — Не вздумай, — повторил Палавин. Вернее — я читал.

Быстрыми шагами Валя вошла в комнату. Хотя мама и не знала всего.

24 На следующий день утром Вадим позвонил Вале Грузиновой. Вадим услышал одну фразу, громко сказанную Сергеем: «Но почему вы-то не можете?» Козельский заговорил что-то еще тише, мягче и в таком тоне говорил очень долго, без перерыва.

— Видишь ли, Семирадский не был в искусстве ни гражданином, ни общественным деятелем.

Ее, несомненно, любили здесь. И „фактический материал“ я осилю, „азами“ он меня не убьет!» Вадим шагал все быстрее, почти не видя, куда он идет.

Группа студентов устроила шумную демонстрацию протеста. Лешка говорит, что Сергей уже сильно изменился, но мне что-то не верится. Помню, как рассказывал он нам всякие свои истории целыми днями: об обороне Одессы, о боях под Эльтигеном, Керчью и так далее.

У нас, говорит, тоже есть Мазепа — Ли Сын Ман, но мы его все равно бросим в море, как собаку. Тому, что он целыми днями чахнет над своими толстыми тетрадями в коленкоровых переплетах? «Прожигает жизнь» в библиотеках? У меня другие методы учебы, а знает ли он больше меня — сомневаюсь! Я завидую! Блеск! Ха-ха-ха… Я только сказал, что Андрюшка скучен.

Гудят корпуса, только стекла потенькивают. Слышно было, как в коридоре продолжалось громкое обсуждение. Это было остроумно на первом курсе. И — выпьем! Выпьем мы за Ле-ешу… — запел он. Большая толпа студентов и гостей стояла возле стенной газеты, рассматривая новогодние шаржи. :

Забавно! На эти четверть часа он стал абсолютным кумиром, ему все простили, все забыли, на него молились… — Да-да, — улыбнулась Рая, — наш грозный Спартачок смотрел на Сережку прямо с обожанием, даже кричал… — А ты разве не кричала? Сам слышал: «Ой, Сереженька!.

— Я же говорю, что буквально ничего не знаю! Буквально! Ой, девочки, расскажите мне скорее «Обрыв»! Я читала в детстве, а сейчас не успела. Видно было, что она волнуется.

— Я, пожалуй, пойду. Вадим ждал работы с нетерпением и в глубине души надеялся отличиться со своей бригадой.

Если б ты так трясся, чтоб на лекцию не опоздать… — Чудак, она же уйдет без меня! Вадим быстро надел костюм и причесался перед зеркалом.

— Я хочу сказать, Лена, что есть много… есть такие вещи, которые мы как будто прекрасно понимаем, а потом, в какое-то другое время, вдруг выясняется, что мы понимали их плохо, не всем сердцем.

Да и каждому было бы… — Так. А сейчас вот приходится с серьезным видом что-то объяснять, доказывать.

Он и раньше-то, в школьные годы, не отличался особой бойкостью в женском обществе и на школьных вечерах, на именинах и праздниках держался обычно в тени, занимал позицию «углового остряка», чем, кстати, сам о том не догадываясь, он и нравился девочкам. — Была. Марина делала знаки Андрею, приглашая его к трибуне, но тот уклончиво пожимал плечами, отворачивался и, наконец, наклонил голову, чтобы Марина его не видела. Была она неожиданной и несколько запоздалой — первая любовь в его жизни, и потому много в ней было странностей и несуразностей, и трудно было разобраться Вадиму, что в ней — горечь и что — счастье… 3 Вадим барабанил в дверь. — Четверка, — сказал он сквозь зубы и, не задерживаясь, пошел к выходу. — Но, между прочим, на его «Машине времени» ты бы не очень далеко уехал. — Ты гляди как уплетаешь, — сказала она. Потом они встречались в спортобществе на секции тяжелой атлетики. Однако по тому, с какой легкостью он сразу же, во всю грудь распахнул эспандеры, все поняли, что шансы второй группы очень значительны. — Вполне успеем! Конференция намечена на начало апреля. Будь здоров, Дима, — пробурчал он глухим из-под одеяла голосом.

После перерыва людей в зале стало меньше, а у тех, кто остался, был такой вид, словно они чем-то смущены и уже раскаиваются в том, что остались.

— Тебе направо? — Ты не проводишь меня? «Конечно, провожу! О чем ты говоришь?» Это были настоящие слова, которые ему хотелось сказать, а вырвались совсем другие слова, поспешные, жалкие: — Лена, извини, я чего-то устал… Она смотрела удивленно.

Вообще Ольга Марковна была женщина справедливая, энергичная и с выдумкой. Это была одна из его общественных нагрузок. Постарайся, Вадим! Она дала ему адрес. — Есть ведь одна многотиражка, хватит! Все равно нам с ними не тягаться… В разгар спора вдруг пришел редактор заводской многотиражки. :

Судя по столу, нельзя было сказать, что здесь особенно мучились ожиданием Вадима.

Солнечный апрельский день, рвущийся в комнату сквозь открытое настежь окно. — Что вы так смотрите? — удивленно спросила Оля.

Ведь я никогда в жизни не пользовался шпаргалками.

Я с самого утра вас жду. Вадим сбросил пальто и с забившимся вдруг сердцем быстро прошел в ванную. — Ну, пожалуй… Да, да… Вот только еще последнее: как назвал Гоголь свое произведение «Женитьба»? Вадим сказал — комедия, но, оказалось, не комедия, а «совершенно невероятное событие в двух действиях». Ты, значит, дошел до Праги? Ты был на Третьем Украинском? — Нет, на Втором. — Лену? Они что… вместе были или как? — Ну да, друг с дружкой катались! А у Лены этой свитер такой с оленями, как в кино, знаешь… Сергей промычал что-то и снова уткнулся в книгу. Если с кем-нибудь говорит — только о делах. Надо было, мол, членам бюро сперва ознакомиться. Судья объявляет о победе пединститута. Порошочки непременно. — Кто это? — Это я, — сказал Андрей. — А так ты сдашь лучше… — Чепуха! — сказал он. — Просто, папа, случая не было. Все эти едкие эпиграммы, мгновенные разящие каламбуры, остроты, анекдоты он припас под конец своего доклада. Дело будущего. К Вадиму подходит маленький, всегда серьезный Ли Бон. Теплый ветер путается в занавесках, то комкает их и сбивает на сторону, то надувает прозрачным, трепещущим пузырем. — Это устарело. Таков был Петр Лагоденко, бывший командир торпедного катера, а теперь студент третьего курса и рядовой комсомолец.

— Не понравился, и все! И баста! Вот так она всегда… — Да, я так всегда. Он не курил в этой комнате, не видели? — Нет, мы и не заходили сюда.

— Теперь это не важно. — Чем же наш автор так вам не угодил? — спросил Вадим. — А ваше мнение, Иван Антонович? Как вы смотрите на счастье? — Оптимистически, — сказал Кречетов, улыбнувшись. — А кто ж у вас такой превосходный художник? — спросил Вадим у мальчиков.

И вот… почему же сейчас они кажутся такими громкими, такими наивными? — Потому, что тогда была война. И ежедневно по многу часов отрабатывали надоевшую «ти-та-та» — морзянку. Лена захохотала, глядя на него, и выпрямилась как раз в то мгновение, когда Вадим решил обнять ее. :

— Да потому что… Ты слышала, как отец кричал за стеной? Все эти слова относились к Палавину. Все вокруг озаряется то розовым блеском, то голубым, то снова оранжевым — и на миг делается светло, как днем.

Между полотнищами занавеса появился большой картонный рупор, и Лесик заговорил в него голосом и с интонациями Синявского: — Итак, мы начинаем репортаж о футбольном матче между командами «Наша берет» — Москва и «Наша не отдает» — тоже Москва.

— Ты знаешь — очень хорошая! И такая жалость, что она Сереже не пара. Вадим шел сзади и то и дело слышал ее смех и оживленный голос, перебивающий профессора, очень звонкий на свежем воздухе.

Люди вылавливали друг друга из толпы, радостно окликали, пожимали руки и мгновенно исчезали, точно их сдувало ветром… — А вот и я! Вадим обернулся и увидел Лену, улыбающуюся, нарядную, в белой меховой шапочке. Самые интересные люди могут надоесть, если их видишь каждый день». А вот, например, Семирадский написал картину «Танец между мечами». — И ты что же, счастлив? — спросил Вадим. Козельский между тем налил себе рюмку коньяку и, чуть наклонившись в сторону Вадима, быстро отхлебнул полрюмки. Но студенты не отпустили его, проводили до автобусной остановки и стояли там, оживленно разговаривая и развлекая этим всю очередь, пока не подошел автобус. Это чувство возникло вовсе не оттого, что повесть Палавина была длинной и скучной, а оттого, что Вадим старался понять причины этой утомительной длинноты и этой скуки, и вот понять почему-то не удавалось. — Нет, Люська, ты не права, — сказала Марина, решительно замотав головой. Гражданская война, бушевавшая в стране, бросала его из одного края в другой.

Вызываются товарищи Палавин, Белов. Когда-то в детстве, в школьные годы, Вадим по собственному почину изучал разные науки — геологию, астрономию, палеонтологию.