Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Как защитить курсовую работу на отлично

Чтобы узнать стоимость написания работы "Как защитить курсовую работу на отлично", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Как защитить курсовую работу на отлично" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Да, туда он не попал и, чтобы не терять год, решил идти вместе со мной. Трудность в их множестве, в странном сплетении встреч, обстоятельств, сказанных кем-то слов, в вечном непобедимом стремлении к лучшему и к новизне.

— Разве Сергей тебе ничего не говорил? Валя покачала головой. Рашид взлетает, как птица, бьет — удар по звуку смертельный, но мяч цепляется за сетку и мягко, несильно перелетает на ту сторону… Болельщики химиков оглушительно аплодируют, глупый народ… — Я плохо кидаю? — тихо спрашивает Вадим, хотя прекрасно знает, что кидает он хорошо. — Нет, прежде всего Китаю нужна реформа образования, — не менее авторитетно заявила Нина Фокина. Вадим сел на диван. Дальше? — Что ты больше всех пропустил лекций своего любимого профессора. У меня это получится, ей-богу. Вошел на территорию — и заблудился! Честное слово… Новые люди гремят, новые рекорды, оборудования понаставили… все на потоке… Сейчас бы там поработать! Так меня вдруг потянуло! — Он вздохнул, радостно заерзал на койке. У нас, говорит, тоже есть Мазепа — Ли Сын Ман, но мы его все равно бросим в море, как собаку. Да больно уж… — Он махнул рукой и сбежал с трибуны. — А ты, Вадим, молчи! — кричит Воронкова, отбегая к своему месту. Что это она хвостом вильнула? — Он хмуро посмотрел вслед Рае. За окном ясно-голубое, безоблачное небо с дымчатым отливом у горизонта — день будет жаркий! Вера Фаддеевна уже ушла, она идет с Ленинским районом, который всегда открывает демонстрацию.

Вадим вытирает лоб платком и обмахивает им лицо. Раю встретила мать Вали, Анна Карловна, плотная, коренастая женщина с мохнатыми мужскими бровями.

Но дело-то не в ребенке. И главным образом Гоголя.

Ну, пускай резерв! А все-таки мы можем больше давать стране, чем даем! У нас уже есть кое-какие знания, опыт — они не должны лежать мертвым грузом четыре года.

— Смотреть на тебя тошно. — Он прижал телефонную трубку плечом.

— Фактический материал вы знаете не безукоризненно. — А что? — Говорила, что девушка образованная, но из таких, знаешь… одним словом, многое может позволить. И только теперь, когда уже гасятся лампы и выстраивается шумная очередь в раздевалке, они исчезают — так же, как появились, — скрытно, угрюмо, точно стыдясь чего-то.

Военная Москва встретила Вадима неприветливым морозным утром. — Нет, нет, я себя отлично чувствую! — воскликнул Мак чужим голосом, еле шевеля посиневшими губами.

Очень много было сказано дельного, серьезного и очень много нелепого, непродуманного. Ребята балагурили, дурачились по дороге, девушки пели песни. — Да это не мне. Кузнецов принялся звонить по разным телефонам, кого-то просил, спорил, доказывал — все безуспешно. — Ты один, Сережа? Как твой грипп? — спросила она, кладя портфель.

Кто-то выбежал из дверей ему навстречу. Как будто это так просто! «А что тут сложного? Если ты честный человек…» Рассуждать и поучать — это просто. Привет ей… — Голос его тоже перебивался какими-то другими голосами, смехом. :

— Папка! — воскликнула Лена радостно. — Что это у вас… — Ничего у нас! — грубо ответил Сергей. Троллейбус шел плавно, как по воде.

Слова Белова — только слова. Людней и шумней становилось на улицах. Его догоняла быстрым семенящим шагом Ирина Викторовна и издали махала рукой. — Ну, хорошо? Глядя не на брошку, а на ее светлое и радостное лицо, Вадим сказал убежденно: — Хорошо, очень хорошо, но первое действие погибло.

— Послушайте: ровно семнадцать минут… — Не хочу слушать, я опаздываю! Скажите точно: который час? — Вы просто безграмотный москвич! — воскликнул Аркадий Львович, рассердившись, и захлопнул дверь.

Из темноты дружно отозвались два мужских голоса.

— Что ты вдруг набросился на него? — спросил Вадим удивленно. Мы уж тебя ждали, ждали… Подойдя к нему ближе, она спросила тихо: — Отчего ты не переоделся? — Я прямо с завода.

Во всяком случае, не спорить с Сергеем.

«Хорошо, что не застал ее, — подумал он, моя руки. Вот корень всего. Спартак кричит: — Разбирайтесь, ребята, становись! Трогаемся! По пути Андрей рассказывает Вадиму, что Оле позавчера предложили место в Москве — в Ботаническом саду. Очень толковая девушка, умница. Крепко верить — значит, наполовину победить. Ему захотелось вдруг выйти на улицу, куда-то идти на лыжах под теплым и густым снегом, с кем-то смеяться, петь на ветру… И он подумал о том, что ему предстоит еще не изведанный, огромный год, в котором будут и лыжи, и густой снег, а потом весна, летние ночи со звездопадом, и дождливые вечера, и осенние бури. Опять «стихами льют из лейки». Кто-то трогает его за рукав — деревенская старуха в платке. — И встречаешься? — Нет. В мечтах ее не было никакого определенного образа, не было ни лица, ни голоса, ни даже характера, а было много разных лиц и разных характеров, и было ощущение чего-то неведомого и очень близкого, что должно было принести счастье ее сыну и ей самой, бесповоротно изменив ее собственную жизнь. На следующее заседание он не пришел и сказал Вадиму, что явится в НСО, как только закончит реферат. Перевернув две страницы, он спросил: — Они про меня не спрашивали? Вадим не спрашивал? — Нет.

Лет сорок назад этот район был населен захудалыми дворянскими семьями, мелкими лавочниками, нищим ремесленным людом. — Вылитый Ференчук! И нос, и лоб — ну все, все! Верно, Андрей Кузьмич? — Да, — кивнул Гуськов.

Он чувствовал себя связанно, главным образом оттого, что не верил Козельскому, — тот пригласил его неспроста, ему что-то нужно.

Это, конечно, описать нельзя, как в жизни. — Знаю, знаю! Ну, как ты? Черт! — Сергей стискивает Вадима в объятиях, трясет его и хохочет. Часто уезжала в далекие командировки — в поволжские колхозы, в Сибирь, на Алтай. :

— Шесть дней лежала, меня дожидалась.

И он уехал, а я остался с революцией, с Россией! И я низкопоклонник! — Не юродствуй, Борис! Я повторяю, что в низкопоклонстве мы тебя не обвиняем. Нет, он не зайдет… Занятый своими мыслями, Вадим не слышал веселых шуток и говора с разных сторон, неумолкающего смеха, задорной перебранки девушек.

К концу матча Вадим вдруг заметил среди болельщиков Палавина.

— Ясно. Помочь тебе? — Донесу… — Бросай ее… Сейчас же брось! — кричала Лена. Что там вредного? Просто написана слабо, нехудожественно, потому и кажется, что она искажает жизнь. — А как же? Ясно! Наоборот, я тебе завидую. — И я не отказываюсь! — Нет? Не отказываетесь? Молодой человек, позвольте вам заметить — вы еще неуч, школьник… — Возможно. А тебе другое нужно. Судья объявляет о победе пединститута. Все-таки я легкомысленная — правда, Вадим? — Сущая правда, — сказал Вадим серьезно. Моня бьет со второго номера и попадает в блок, мяч шлепает его по голове. — Изготовляет инструмент, штампы, шаблоны… все, что заказывают цеха! Между двумя колоннами посредине цеха был натянут лозунг: «Инструментальщики! Сдадим оснастку для цеха 5 точно в срок!» — Пятый цех мы переводим на поток! — кричал Кузнецов. — Дай, Сережа-а! — Еще коротенький! — шепчет Сергей, задыхаясь. Я видел это. — Я карьерист? — А для тебя это новость? Все вдруг зашумели, заговорили сразу. Сережка был человеком совсем иного склада. И не верю в ангелов. И писатели даже есть свои. Кроют меня почем зря.

Андрей пожал плечами и с силой ударил по гвоздю молотком. — Даже удивительно — член бюро, и такой пирог! Ниночка, ужасно вкусный, ты мне потом все на бумажке напишешь… Перед самым новогодним тостом пришли Спартак с Шурой.

— Видите ли, я не люблю соревнований, участники которых перемигиваются с судейской коллегией. — Домой? — спросила Оля, вмиг перестав улыбаться. Мне стукнуло одиннадцать лет.

Они быстро сели на заднее сиденье. И Андрей еще тут, благодетель… Ох! — Сергей сокрушенно вздохнул и сделал рукой жест полной безнадежности. Вместо благодарности — вот тебе еще нагрузка, тяни-потягивай… — Сергей, ты же сам говорил, что тебе необходимо бывать на заводе. :

— Да, я выступлю, — Сергей кивнул. — Мы с Димой заводскими делами увлеклись, — сказал Андрей.

Так я вас понял? — Так. Он смотрит на лица поющих, на эти разные лица разных людей, которые сегодня одинаково озарены розовым, солнечным светом знамен и опалены весной, — и вдруг с необычайной ясностью, всем сердцем понимает величайшую правду этих слов, которым вторит «весь шар земной».

Ему многое надо было выяснить — по крайней мере для себя. Бежали троллейбусы, переполненные людьми и светом. Я виноват во многом. Эта весна была необыкновенной.

Все встречные смотрели на Лену, и мужчины и женщины, Вадима как будто никто не замечал. Я считаю, товарищи… — Сергей заглянул в блокнот, захлопнул его и небрежно бросил на стол. В зале шум, скрип кресел, шмелиное гудение разговоров — все это понемногу стихает. Сегодня он опять не пришел, а ведь разговор неминуем. Но по тому, как сразу притихли ребята, как они смотрели на Лену, внимательно, не отрывая глаз, Вадим понял — им как раз нравится, что Лена такая красивая, необычная, весело улыбающаяся, в нарядном платье. Вы же со мной согласились, Борис Матвеевич? — Да, безусловно — частично. Не прочтя и десяти строк, Сергей бросил книгу, повернулся лицом к стене и лежал так некоторое время, рассматривая обои. — Я рад за тебя, — повторил Вадим тише. Главное сейчас — реферат! Войдя в комнату, Ирина Викторовна спросила: — Ты работаешь? Думаешь? — Да, — сказал он.

Но я обещал Спартаку быть, я дал слово, понимаешь? Я же не знал… — Ах, ты дал слово! — Лена кивнула с серьезным видом. В первом номере — он скоро выйдет — вы сможете прочесть про себя. Каждый член племени или рода получает свою долю — свое «сочастье».