Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Как строят дом 8 класс реферат

Чтобы узнать стоимость написания работы "Как строят дом 8 класс реферат", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Как строят дом 8 класс реферат" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Опять он меня срезал, уже без всякого труда, ну я и… пошел на таран. Сергей — запасной, он в такой же, как у Вадима, голубой майке.

Еще и ракету над рекой повесили. Часто уезжала в далекие командировки — в поволжские колхозы, в Сибирь, на Алтай. — И практика наконец-то кончилась! — Только не вздумайте убежать с урока Медовской. Идем сядем на скамейку… Да! — Палавин усмехнулся. — Знаешь, ты на чеховского Дымова похож. Только одно было ясно — Лагоденко ценил в людях физическую силу и здоровье. Сергей усмехнулся и встал с дивана. — Поспешайте, Палавин, поспешайте, чтобы кончить до сессии, — говорил Кречетов. И в эти часы Ольга Марковна была весела, насмешлива, любознательна, с молодым увлечением принимала участие в играх и спорах. Вадим никогда не бывал в кузнечном цехе и вызвался пойти вместе с Балашовым. — Можно. Можете писать что угодно, это дела не изменит. Прочитайте-ка его статью „Тургенев-драматург“. Изредка он останавливался и вытирал ладони носовым платком. — Ты знаешь, меня берут в больницу. — Ты стал какой-то гнилой, — говорила ему Валя. В час ночи зазвонил вдруг телефон. Он наткнулся вдруг на изображение многоколонного дворца, который показался ему очень знакомым. А Лагоденко мы накажем! Он должен научиться не только уважать преподавателей, но и жить в нашем студенческом общежитии.

— Папка! — воскликнула Лена радостно. — Всегда улыбающий! Его бьют, а он улыбается… Эй, улыбающий! С разных сторон раздавались возгласы и замечания знатоков: — Вон Костя выходит! Он сильно работает… — Да, техничный боксер… — Давай, Вася, жми-и! Он уже поплыл!.

Муся посмотрела на него удивленно.

Ведь как несерьезно берутся у нас темы рефератов! Один товарищ, например, взялся писать об Ульрихе фон Гуттене, две недели сидел в библиотеке, а потом вдруг заявил: «Ты знаешь, что-то мне Гуттен надоел.

Вадим и Лена поднялись на четвертый этаж, а остальные решили зайти в «Пиво — воды» купить каких-нибудь пирожков все порядочно проголодались , а потом ждать Вадима и Лену внизу у подъезда.

Спартак ушел вперед — у него было слабое зрение. Тогда Спартак вставал и, перебивая докладчика, резким голосом призывал к порядку. Вадим сказал ему вслед: — Я буду выступать против его кандидатуры. Очень быстро счет становится пять — пять. Нажимая правой ногой на педаль, человек заставлял молот с легкостью расплющивать кусок металла.

Густо шел снег. Они занимались с час, и Люся сказала, что она больше не может. Две остановки от дома он проехал в троллейбусе — в новом, просторном, желто-синем троллейбусе, — до войны таких не было в Москве.

— У него наколочка правильная!. Каждому студенту пришлось за эти полтора месяца провести четыре самостоятельных урока: два по русскому языку и два по литературе, но, кроме того, полагалось присутствовать на всех уроках товарищей и затем вместе с методистом обсуждать их.

— Все равно ты какой-то слишком мясной. Возьмите меня под руку. Никогда я от тебя столько слов зараз не слышал. Давайте говорить не о частностях, а по существу. — Вот как! А я не знал… Но работа в общем идет успешно? Затруднений нет? — Нет, пожалуй… особых нет… — Ну, прекрасно! А все-таки я мог бы вам помочь, скажите по совести?. :

Сейчас, например, уже не вспомнить, что они делали после этой встречи на лестнице, о чем говорили.

Вадим видел ее за это время только два раза, но каждый день приходил в больницу, читал ее письма, которые приносила из палаты сестра. — Пойми… — Я тебя не упрашиваю! Не хочешь — не надо.

Он сразу почувствовал себя легко и привычно за этим делом, которым он так часто занимался в последние пятнадцать лет — вероятно, со второго класса.

Лет сорок назад. Мы с ней проболтали полчаса… — Ну? — Ну, я ей рассказывала… — А что ей нужно было? — Я не понимаю, отчего ты сердишься, Сережа? — Я не сержусь, а спрашиваю: что ей нужно было у тебя? — повторил он раздраженно.

Были еще два зачета, но они не тревожили. — Я ее видела на просмотре, в Доме кино. Как вы считаете? У него все пятерки, этот несчастный случай с Рылеевым не помешает — он недавно мне пересдал.

Теперь ты понял? — Я понял.

За рекой, на аэродроме, весь день гудят моторы. Исчезли две девушки, попрощался летчик и ушел в соседнюю комнату спать. Ко всем таким и подобным разговорам с друзьями Вадим относился ревниво и недоверчиво. Она сама, наверно, мучается этой игрой, старается из последних сил выглядеть спокойной и беззаботной, а по ночам, может быть, плачет. — Во-первых, ты сам позавчера говорил, что Рылеев тебя не волнует… — Мало ли что я говорил! — раздраженно оборвал Палавин. — Полы как полы. «Вы слышите шаг победоносной армии…» И действительно, мы услышали грохот сапог по асфальту: рррух-рррух-рррух — и барабанный бой. От раннего утра до позднего вечера учились курсанты трудным солдатским наукам: шагали в песках по страшной азиатской жаре с полной выкладкой, рыли окопы, учились пулеметной стрельбе, вскакивали сонные по тревоге и шли куда-то в ночь, в степь десятикилометровым маршем, причем обязательно в противогазах. А технолог кузнечного цеха считает как раз наоборот: идея приспособления очень верная и очень даже эффективная. После Лены должна была идти Галя Мамонова, потом Нина, потом Андрей, Спартак, еще две девушки и затем уже Вадим. Ему отказали, так как у него еще не было паспорта, никто не поверил его словам, что ему уже семнадцать лет. Поэтому я, вероятно, знаю его лучше, чем кто-либо. Мне как раз вчера парторг жаловался на Бриз. Работать ему трудно, времени не хватает, но реферат будет готов в срок. Она стала часто разговаривать с Сергеем, они вместе гуляли по коридору во время перерыва, вместе ходили в буфет, в библиотеку. — Я, собственно, не должен был давать диссертацию, к тому же незаконченную, постороннему человеку. Яркий восточный ковер закрывал всю стену над письменным столом, и к ковру была приколота бумага, исписанная красным карандашом.

— Подсушить бы вчера… — А как ее зовут? — спросил Вадим уже заинтересованно. Я еще на работе.

— А Ирина Викторовна поковыряла да отставила. — Четырехсотмиллионный народ, по сути, не имел возможности овладеть… — Тише! Это великий народ! Я предлагаю тост! — громко сказал Спартак, шагнув к столу. Андрей сунул в печку бумагу, плотно прикрыл дверцу. — Вот я, Димочка, и собираюсь выяснить! — И напрасно.

Да, бесстрашный и всегда улыбавшийся перед лицом смерти Дон Гуан дрожит от страха за свою жизнь… А как несчастна эта жизнь и как одинока! Никто не видит ее конца. :

Заводские ребята из литературного кружка теперь уже гостями у нас не считаются.

Вадим отстреливался до ночи, побросал из люка все гранаты, а ночью вынес башнера из танка и с пистолетом в руках пробился к своим. — Батюшки, страсть-то какая! Что это вы Бориса Матвеевича в таком затрапезном виде изобразили? — А это одеяние средневекового схоласта, Иван Антонович.

Давай сперва наши дела решим, а потом будешь спрашивать то, что тебе интересно.

— Я давно этого братишку балаганного терпеть не могу, — сказал он. Андрей Сырых продолжал выжимать победу. Война снова разлучила их надолго. В глубине души Вадим признался себе, что ему даже не очень-то и хотелось идти в партком в одной компании с Сергеем. — У тебя, Сережка, просто талант какой-то! — искренне говорил он другу. Она сама подошла к нему объясняться, сказала, что в последний момент ее не пустила мама, потому что Лена только-только оправилась после гриппа, и как она маму ни упрашивала — все было бесполезно. Возле умывальника, спиной к Вадиму, стоял высокий седой мужчина и, сутуло пригнувшись, мыл руки. Хочешь? — Да нет, подожди… — Лена махнула рукой и, сосредоточенно закусив губы, остановилась. — Ну, а где наши ребята? — спрашивает Вадим. Хотя он с завтрака ничего не ел, сейчас даже думать о еде не хотелось. Ли Бон! Кого из русских писателей тебе было интересней всего читать?. — Ты знаешь, где вы находитесь? — спросил Сырых. Она ушла и была уже далеко, наверно, ехала в троллейбусе. Был здесь и Игорь Сотников, в новом темно-синем костюме, с галстуком, гладко причесанный и сокрушительно пахнущий одеколоном. И крепкий же спиртяга оказался.

В самом цехе на Вадима обрушился водопад металлических шумов. Только я не знаю, что это — вермут. «Вот я уже ревную.

Валя встретила Вадима по-дружески приветливо, но в глазах ее он уловил беспокойство. Бодрый обеденный шум, беготня официанток. Вадим как будто почувствовал в его тоне сдержанное неодобрение, и ему показалось даже, что Медовский поздоровался с ним не слишком дружелюбно. Ей казалось, что вмешательство Вадима каким-то образом должно помочь Вале, и чем скорее, тем вернее.

Кавказские мимозы — их привозили каждое утро на самолетах — продавались на всех углах. Она вчера тут такую подготовку развила к вашему приезду — страшное дело! Комнату убрала, стол мой письменный — вот посмотри: этот стол прямо сфотографировать надо и в «Пионерскую правду» послать. Ужасно жалко… Ну, иди, Вадик, иди, — она подтолкнула Вадима к дверям комнаты. :

— У меня четырнадцатого экзамен… Сергей, казалось, забыл о ссоре. Считаю, что он самый достойный из нас.

Становится очень тихо. С завкомом я утрясу. И вот… — И, блеснув в темноте зубами, он вдруг сорвал шапку с головы и широко взметнул ее в сторону. А меня увидела — еще больше, верно, перепугалась.

Лена кивнула, не поднимая головы. — Веди себя прилично… — Маринка, я именинник или нет? Самое неприличное для именинника — вести себя прилично… К Вадиму подошла Рая и предложила танцевать.

Должна уметь одеваться, петь, быть красивой — понимаешь? — Понимаю. Были приглашены с других курсов, пришли и заводские комсомольцы; они терпеливо сидели на стульях, вполголоса переговаривались и почтительно поглядывали на эстраду. — А как уйдет — так и концы! Поминай как звали. — Вадька, обратно! — шепнула Лена и сбежала по ступенькам на лед. Вадим присутствовал на обоих, а следующее занятие должен был проводить сам. Из аудитории несся ему вдогонку раскатистый голос Лагоденко: — …не доказательство? Ну хорошо. — Палавин, между прочим, сейчас занят, — сказала Валюша Мауэр: — «Капустник» к Новому году делает. В перерыве Вадим вышел в коридор и нашел Андрея и Кузнецова. Когда окончилось действие, они пошли в буфет, и Вадим купил два пирожных и бутылку фруктовой воды. Директор школы застал молодого практиканта в роли тренера, который безуспешно кричал противникам «шаг назад!», а потом бросился их растаскивать. Потому что то, что произошло между нами двумя — мной и Валей, — это дело нас двоих. — Ну да! К тебе подходил сегодня? Нет? А ко мне раз пять. Он давно уже скинул шинель и был в одной фуфайке, которая туго обтягивала его плечи и бицепсы и потому была его любимой одеждой. За день до экзамена Вадим долго пробыл в институте на консультации. — Подсушить бы вчера… — А как ее зовут? — спросил Вадим уже заинтересованно.

Вот и сейчас Сергей что то оживленно рассказывал, шумно прихлебывая суп, а он уже не слышал его, потому что думал о Лене… К столику подошел Андрей Сырых — громоздкий, плечистый юноша в очках, с застенчивым лицом.