Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Как правильно оформить схему в курсовой

Чтобы узнать стоимость написания работы "Как правильно оформить схему в курсовой", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Как правильно оформить схему в курсовой" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Он уехал в маленький городок на севере Казахстана. Они вышли на площадь перед вокзалом, и в этот поздний час полную суетливой жизни, залитую светом.

Давай дальше. Вадим подошел к дверям. Пожав плечами, Андрей пробормотал: — Сама говорила, что никогда больше не останешься у тети Наташи, потому что она всю ночь спать не дает своими разговорами. Это поза, маскировка, а на самом деле Лагоденко нисколько не раскаивается в своем поступке. Я знаю, и я нарочно пришел к тебе с таким опозданием, — говорит он усмехаясь. Вадим впервые видел ее так искренне и горько, по-человечески говорящей о своих чувствах. За клевету на уважаемого профессора Бориса Матвеевича Козельского Лагоденко должен быть сурово наказан комсомольским судом. — Мне тоже, — сказал Вадим. Все становилось на свои места. — Почему безапелляционно? Я наблюдала за ним еще до вечера, в коридоре. — Просто даже растерялся. Из года в год повторяет одни и те же слова, вот уж двадцать, наверное, лет подряд. — Как? Как вы сказали, Базиль Адамович? — спросил Палавин, удивленно подняв одну бровь и опуская другую. — Это альпийская фиалка, очень красивая. Они поднялись по улице Горького; там было много гуляющих, которые ходили парами и группами, как на бульваре. Запомни это, пожалуйста.

Андрей посмотрел на него удивленно: — Ты что? — Точно, точно, Андрюша! Не смущайся. — Но кроме всего прочего… Видите ли, любое высокое поощрение, любая награда даются в итоге какого-то соревнования.

Лучше меньше, да лучше! Многим серьезная научная работа не по плечу, и они тянут назад остальных, и от этого заседания у нас такие убогие, неинтересные.

Просили достать. — Пожалуйста, товарищ Крезберг. А ты больше и зайти не мог? — Понимаешь, всю неделю так туго с временем… — Ясно! Семинары, доклады, девушки.

Его обрадовала возможность попробовать свои силы в самостоятельной исследовательской работе, хотя будущность ученого-теоретика почти не привлекала его — он готовил себя к деятельности практической.

— Ни одного билета, черт знает, безобразие… — пробурчал Вадим, искренне огорченный. Какое же?. 27 Кончался март, месяц ветров и оттепелей и первых солнечных, знойких, весенних дней.

Бедный Спартачок, как он расстроился!. — Сейчас это модная болезнь. А мать Сергея всегда удивляла Вадима нелепостью своих поступков.

— Не женился, надеюсь? — спрашивает вдруг Сергей. Троллейбусы и трамваи ходят совсем слепые, с белыми мохнатыми окнами. Пристально и внимательно оглядывал он эту комнату с нежно-сиреневыми обоями и легким, как облако, розовым абажуром над столом, тяжелый буфет, пианино, на котором выстроилась целая армия безделушек и лежала заложенная ленточкой книжка в старомодном, с мраморными прожилками, переплете — Вадим издали прочитал: Данилевский.

Попробуй опровергни его. У нас тут не судебное следствие. Нижний этаж здания освободился, и там был организован «малый» спортивный зал — в дополнение к старому «большому» институтскому спортзалу. Минутное затмение прошло. Кому это нужно, я спрашиваю?. — Не знаю… — Андрей вздохнул, поднял очки на лоб и потер пальцами глаза. :

Около одной из них возились два механика в комбинезонах. День начинался с насморка, кончался головной болью.

Только надо это сделать, Сережа. На Вадима набросилась Лена: — Как вам не стыдно! Вы нарочно подстроили, позвали этих слесарей. — Нет, Люська, ты не права, — сказала Марина, решительно замотав головой.

Муся посмотрела на него удивленно. Они несколько остыли друг к другу. Ровно в семь они выйдут из ворот, будет еще темно, как ночью, безлюдно, и на шоссе будут гореть фонари.

— Ну что ты! — сказал Вадим.

Великолепный диагност! Если вы помните — хотя откуда вы можете помнить! — был в свое время такой профессор… Трудно в эти дни приходилось Вадиму.

Написал на бумажке, а он покажет ее где-то, где собираются его бить.

— Ага! Такое дело, Дима. — Возьму сейчас книгу и попрощаюсь». И Кречетов. — Что ж… — медленно говорит он, еще ниже опуская голову. Оно возникало расплывчато и мгновенно, как в сновидении. Он вдруг потерял всякий интерес к поездке, сидел сгорбившись, уставив глаза в кожаную и широкую, как чемодан, спину шофера. — Ну бог с ним… Значит, в четверть десятого у автобуса. Бойко торговали ночные ларьки, лоточники с мороженым и папиросами, продавщицы цветов. Ну, даты вы знаете. — Конечно, вы ничего не замечаете! А Лена Медовская заметила бы, потому что она женщина. Сначала в газетах, потом в университете, а потом, по полученным образцам, и у нас в институте. Больше ничего не сказали они друг другу в этот вечер. Куда уж благополучней! А для нее это горе, ты понимаешь? — Вадим открыл глаза и выпрямился. Ведь Нина девица серьезная, «умнеющая», как выражается Иван Антоныч… — Да что — серьезная! Слушай, она взяла свое сообщение, какое мы все делали на семинарах советской литературы, слегка расширила его и преподносит в виде научной работы. — Скучно говорю. И тоже стал кричать: где, мол, основания, попробуйте доказать и так далее. — Это доктор была — девушка такая бледненькая, невзрачная? Сергей взглянул искоса на Вадима и кивнул. Шура, что тебе сказал профессор? Худенькая темноглазая женщина смущенно улыбнулась. — Перестань, черт же… Андрей встал и попрощался. Андрей кивнул в ответ. Самочувствие сред… Как твоя сессия? Все время думаю о тебе…» Вадим тоже каждый день передавал ей короткие записки. Мы звонили по телефону и передали ее маме, — сказала Рая. Консерватор! — выйдя из Бриза, возмущенно сказал Балашов. Вскоре зазвенел звонок, возвестивший начало концерта самодеятельности. Нет, это не удар… Что с ним сегодня случилось? Химики легко забирают мяч, играют на Моню — удар! — словно вылетает из огромной бутылки огромная пробка… Счет три — ноль. Что с тобой, а? — Это тебе кажется. Вот он и насел на меня: почему поэты мало о рабочих пишут? Они там все новое читают, библиотека богатая. Они вышли к площади. Обмозговать вот надо. Го-орько! — Вот, Петя, и свадьба… — прошептала Рая, незаметно вытирая глаза.

Вы, вероятно, знаете это и сами. «Все таки она совсем девочка, — подумал он вдруг. — Мал еще. — Сколько же мы с тобой не виделись? Да, два года… — Андрей вздохнул.

И вот наступил день занятия. Под словом «конец» он расписался и поставил число — двенадцатого апреля. Нет, это не удар… Что с ним сегодня случилось? Химики легко забирают мяч, играют на Моню — удар! — словно вылетает из огромной бутылки огромная пробка… Счет три — ноль.

— Ну, правильно! А я-то не мог вспомнить! Правильно, эти лестницы, фонтан… — Вы были в Вене? — удивился Козельский. :

Ни в чем, понятно, себе не отказывает.

Здесь, в заводском кружке, у него будут слушатели неодинакового возраста и развития, люди, отвыкшие от регулярной учебы и записавшиеся в кружок из разных побуждений.

Глаза застилало потом, щипало.

Взялся не за свое дело, его и раскритиковали. А при чем тут карьеризм? — А при том же. После своего неудачного литературного дебюта Палавин целую неделю не приходил в институт. — Не знаю. Я сейчас тороплюсь, товарищи, но на следующем заседании мы подробно обсудим все о сборнике. И главное в ней — это не звонкая рифма, а интересная, глубокая мысль. Шеренга за шеренгой проходят мимо, взявшись под руки, юноши и девушки — белокурые и темноволосые, смуглые, скуластые, бронзоволицые, дети разных народов. — У нас положение катастрофическое. — Кто это — Валя? — спрашивает Вадим, оставшись с Сергеем в его комнате наедине. — Наконец-то она снизошла! Вот увидишь, тебе понравится. — А вы целуйтесь, ваше дело маленькое. Оля оживилась и начала рассказывать о своем техникуме, о предстоящих экзаменах. Размашистая черная тень бежит за лошадью по земле. — Я спать буду. — Вадик, постой, — шепнула она, многозначительно подняв брови. Я считаю, товарищи… — Сергей заглянул в блокнот, захлопнул его и небрежно бросил на стол. И вот они стоят у сетки рядом — Вадим и Сергей, как стояли много раз прежде. — Степан Афанасьевич сделал строгое лицо и поднял указательный палец.

И внезапно, для самого себя неожиданно, он спросил: — Что у вас с Палавиным… случилось что-нибудь? — Да.

Люди, стоявшие у автомата в очереди, стучали гривенниками в стеклянную дверь. — Вы даже в воскресенье не можете забыть о делах! Будь здоров, Дима.

Рядом с ними стояла какая-то светловолосая, очень молоденькая девушка в синем платьице. Снимай пальто. Он сидит некоторое время, прикрыв ладонью глаза, и не двигается. Но понимаешь, Дима… — Вздохнув, она говорит преувеличенно радостным, бодрым голосом: — Той практической работы, о которой я мечтаю, здесь я не найду. :

— Пиво за мной. Устал… А Борис Матвеевич, кстати, этого не заметил. — Суров ты, Вадим, — сказала Вера Фаддеевна, помолчав. А впрочем, не знаю.

Не состоялось что-то большее, чем разговор, и горько, тоскливо было думать об этом… Возле кино «Метрополь» царило обычное вечернее оживление.

— В чем дело? — спросила она строго. И ему вдруг пришло в голову, что Лена в чем-то права: да, действительно, многое из того, что кажется интересным ему, вовсе не интересно ей… — Вы человек пять посылайте.

Поступил подло. Палавин посмотрел на Вадима в упор. Это всегда уводит. В нашем коллективе ты провинился, в нашем коллективе должен и вину искупить. Вот и прекрасно. Но это связано с общественной… с общественным лицом… Проще говоря, это связано с другими людьми! Например, с тобой и с другими. Болт, мол, нарезается не клуппом, а плашками. 13 В институте готовились к новогоднему вечеру. Пораньше, часу в девятом. — Это вроде общественного смотра? Или викторины? Боже, какие громкие слова — «цель жизни»! Мы этим в седьмом классе переболели… Что с тобой, Вадик? Она смотрела на него с веселым недоумением, а он растерянно, нахмурившись, молчал: — Ну конечно, правильно, — пробормотал он наконец, точно отвечая на свои мысли. — Это же лес… Оля замолчала, отвернувшись от него и глядя в сторону на бегущие по улице машины. Козельский сообщил в курсовое бюро, что Лагоденко при сдаче экзамена нагрубил ему, назвал схоластом и невеждой, — все это было в присутствии ассистента.

Он скучен потому, что он все делает с одинаковой старательностью. — Иду-у! — крикнул Вадим, очнувшись, и побежал к ларьку.