Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Использование трудовых ресурсов на предприятии курсовая

Чтобы узнать стоимость написания работы "Использование трудовых ресурсов на предприятии курсовая", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Использование трудовых ресурсов на предприятии курсовая" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

— Так будет спокойней. — С каким счетом? — Один — один, Федор Андреевич! Крылов удивленно переспрашивает: — Один — один? У вас такие ликующие лица — я думал, наверняка два — ноль… Это ничья? Вы не выиграли? — Мы выиграли трудную ничью, Федор Андреевич! — говорит тренер, по-юному блестя глазами.

— У меня брат в Болгарии воевал, Джалэль-ака. Велено печку растопить. В институте Станицына любили — человек он был очень знающий, авторитетный, но отличался предельным мягкосердечием и рассеянностью. — Но ведь это не на всю жизнь, правда? — сказала Оля горячо. — Ты очумел, наверно, — сказал Палавин, нервно усмехаясь. — Ладно, не оправдывайся. Просто коньяк? — Нет. 7 Сергей стал часто простуживаться в последнее время. Ее пыжиковая шапка-ушанка замелькала между стволами, как большая рыжая птица. И теперь, когда он познакомился с ними — пусть ценой неудачи, испытав несколько горьких, неприятных минут, — теперь он чувствовал себя легко, и просто, и радостно… Вадим предложил желающим прочитать свои стихи и рассказы, кто что хочет. — Но дело не в том. Симфония! Идемте, а они пусть тут один на один сражаются. Все шестеро били сильно. Запиши. На той площадке принимают, и сейчас же кто-то бьет ответный. Ты тогда чуть не засыпался. Между первой и второй сменой в столовой обычно часы «пик». — Куда ты пойдешь? — Конечно, конечно! — подхватила Ирина Викторовна.

Мне кажется, такое поведение называется своекорыстным, неблагородным. А с Ниной он, правда, переборщил — надо бы повежливей. От рюмки водки, которую он выпил за ужином у Сергея, или от сладкого чая, или от этого родного московского вечера, плывущего над городом в облаке тепла, в зареве уличных светов и в шуме человеческих голосов, смеха, сухого шороха ног по асфальту, музыки из распахнутых окон? Вчерашний старший сержант Вадим Белов пьян главным образом от счастья.

Подержи-ка вот здесь. — Я ничего не знала, — сказала Валя, вновь покачав головой и пристально, прямо глядя в глаза Вадиму.

Дома утопали в густой сумеречной синеве, и небо над ними, чистое и промытое почти до цвета зелени, уходило ввысь ровно темнеющим пологом. Однако у дверей своей комнаты он остановился и спросил с интересом: — Как вы думаете ехать на Смоленскую площадь? Аркадий Львович был поклонником всяческой рационализации и особенно в области транспорта.

Он не мог, как другие, в последние минуты что-то читать, писать в конспектах, судорожно запоминать, спрашивать.

— Сейчас ноль часов пятьдесят минут. Я написала ему письмо. — Можно, — сказал Вадим, — покажи. Я беспокоюсь за вас, а не за себя. Они спорили долго и шли по улице от остановки к остановке, забывая, что им надо садиться в троллейбус. Правда, я знаю вариант, забракованный самим автором.

Девушки считали Лену легкомысленной и недалекой, но к их мнению Вадим относился критически.

— Здравствуйте, здравствуйте! — сказала она, приветливо улыбаясь. И это было приятно. — Есть пепельница, — сказал Вадим. Вадим провел свои четыре урока одним из первых и получил от методиста высшую оценку, хотя сам он остался не вполне доволен собой.

То есть то, что называется — участвовать в общественной жизни. Затем две студентки обрушились на «незваных и неуклюжих адвокатов» и потребовали строгого выговора с предупреждением. Он вернулся в Петроград после революции, уже членом РСДРП и солдатским депутатом. Зачем он принес ее в институт? Сергей изредка оборачивается к окну, покусывая ногти, думает. :

Но мяч уже у химиков, черная голова Мони возносится над сеткой — сейчас будет бить!. Туберкулезный институт помещался на тихой старинной улице за Садовым кольцом.

На нашем курсе — понял? Я вот тоже собирался когда-то удрать, было дело… Да вовремя застопорил. Подходили все новые люди, садились, уезжали, а он оставался первым в очереди.

Первые месяцы студенческой жизни дались нелегко. — Ну вот. Так вот, борьба с ними и борьба с чертами эгоизма, корыстолюбия, зависти, мещанских предрассудков в нас самих — это и есть борьба за нравственность, за укрепление и завершение коммунизма.

И все же вытянул на четверку — помнишь? Книжки в руках не держал.

Старушка, вся в белом, с тонкими спичечными ножками в черных чулках, вела ее под руку. Голос ее утопал в посторонних шумах, чьих-то чужих голосах, музыкальной неразберихе.

Я не стану повторять всего, что говорилось на совете, незачем.

Вадим собирался уже напомнить Козельскому о книге, но тот сам подошел к шкафу, поднял стеклянную дверцу на верхней полке и достал оттуда объемистый том, аккуратно обернутый в газету. Все одобрительно рассмеялись. Видишь, как я заботлив: твое письмо еще не дописано, не отправлено, а ты уже получаешь ответ. — Можно, — кивнул Лесик. Но не волейбольная встреча волновала его — с медиками Вадим играл в первом туре и знал, что этот противник не из опасных. — Кто это? — насторожился Вадим. Это был первый за весь месяц день, когда Вадим заснул с чувством странного спокойствия: у него вдруг появилась уверенность, что операция пройдет хорошо и мать выздоровеет. Москва утопает в праздничных, многоцветных огнях. А ты не знаешь людей! — повторил Сергей, повысив голос. Антон Дмитриевич похвалил мой штрих и экспрессию, но сказал, что пальмы не специфичны для Испании нужно лавры . — Палавин, между прочим, сейчас занят, — сказала Валюша Мауэр: — «Капустник» к Новому году делает. Оля бежала впереди, не оглядываясь, самым быстрым своим шагом. Лены нигде не было. Нет, Сережка определенно талантлив, и многосторонне. Мастер люто ругался. — А если нет, тогда… значит, это и не нужно было. — Я из Бриза всю душу выну, а они мне сделают. А Леночка только встала, спала после обеда. В этом даже есть смысл… Вадим поднялся в лифте, в котором стоял еще сладкий запах лака, на пятый этаж и вышел на площадку. Витрины магазинов были забиты фанерой, завалены мешками с песком. Очень было приятно… Да что ты молчишь, Петро? — Слушаю тебя. Так вот, он мне шепнул, когда я уходила: «Найди Вадима, пусть он напишет мне о Рылееве». — Значение Гоголя в развитии мирового реализма. Это был и кабинет, и гостиная, и библиотека, и спальня вместе. Телефона в доме не было, его сняли в начале войны. Он хороший парень, трудовик и все такое, но в нем не хватает гениальности. Лучшим игроком института и кумиром институтских болельщиков считался Сергей Палавин. Им было удобно танцевать друг с другом: они оба молчали, каждый думая о своем, и это не было им в тягость. — Мы знаем друг друга третий год. — Костя, к чему эти разговоры? — вдруг горячо заговорила вошедшая в комнату Альбина Трофимовна.

— Ты удивляешься? Вот так получилось… Она работала штамповщицей в заготовительном цехе.

В это время Кузнецову позвонили из инструментального цеха, сообщили, что бригада Шарова закончила всю токарную работу для цеха 5 на неделю раньше срока. Нет, это не удар… Что с ним сегодня случилось? Химики легко забирают мяч, играют на Моню — удар! — словно вылетает из огромной бутылки огромная пробка… Счет три — ноль.

По существу, у Вадима, когда он вернулся из армии, были лишь два близких человека: мать и Сережка Палавин. Было уже больше тысячи картин, сотни рисунков, скульптура, гобелены — неплохой дар, а? В миллион триста тысяч рублей оценили все собрание. :

— Он засунул в рот палец и, оттопырив щеку, выдернул его — раздался громкий стреляющий звук, похожий на звук вылетевшей пробки.

У него была смутная, может быть наивная, вера в то, что чем больше трудностей он вынесет, тем легче будет ей. Он был мрачен, его светлые волосы, всегда так аккуратно причесанные, ерошились растрепанно и неприлично.

— Надолго? — На год, полтора… Она снова замолчала.

А ведь он был и остроумен, и хорошо пел, и сам любил веселье. Приказ тебе от лица коллектива. Занятия в училище шли ускоренным темпом — двухгодичная подготовка проходилась за шесть месяцев. Никакого сна нет. — Бра-авво! — крикнул Федя Каплин восторженно и, забыв о своей председательской солидности, вскочил на стул и захлопал в ладоши. — Нет, а я действительно хочу почитать. Но по поводу Лагоденко ты наверняка можешь выступить. И все ребята… Они уже спустились по эскалатору и шли вдоль перрона подземной станции. Немного погодя вслед за ним вышла Рая. Он был ленинградским гостем в доме у Медовских. — Я знаю, что было на вашем собрании! Вадим помнил, что слово «немарксистские» он ни разу не употребил в своем выступлении, но это, в сущности, не имело значения. До третьего курса Вадим как-то не замечал ее, вернее — он относился к Лене так же, как и к остальным двадцати трем девушкам своей группы. Теперь ему кажется, что это будет полезно для Палавина. Теперь он понял, что втайне желал, чтобы Козельский знал об его положении и как-то успокоил его, обнадежил, что-то посоветовал. — Ты сегодня так рано? — Для Константина Ивановича это рано, — пояснила Альбина Трофимовна.

Нет, он не был одинок в этом зале — ни один человек не показался ему хоть сколько-нибудь увлеченным. По дороге Сергей рассказывал о своих связях с московскими букинистами, о том, что они могут в два дня найти ему любую книгу, да и он, Сергей, случалось, оказывал им немалые услуги.

Вадим принялся убирать комнату. — Сколько людей на набережной, и стоят часами! По-моему, это ротозейство… — Да нет, ты ничего не понимаешь! Идем немедленно! — И Лагоденко поднял Нину двумя руками за талию и легко понес через всю комнату к двери. Ему звонили, оказалось — простужен, сидит дома с температурой.

Мне, черт возьми, надо бы сходить… — Ее, Петя, и так будет лучший врач оперировать, — сказал Вадим. Но она не видела, а если видела, то не понимала. Эта сеточка странно изменяет лицо Сергея, делает его старше и суровей. Лена и Палавин сидели на диване и вполголоса разговаривали. — Я спать буду. Последние десять дней он вовсе не работал над рефератом. :

Голос его слегка дрожит. Он протянул Лене ее портфель, который до сих пор держал в руках. Я же все-таки… мы не считаем его таким уж безнадежным, верно ведь? Нет, ясное дело… — Вот что, — с внезапной решимостью сказал Спартак.

— Да, он со всей степи набежал, нашу кухню услышал. Такой перспективный план необходим, а то ведь работа ведется у нас настолько стихийно, беспорядочно, что никакого толку от этой работы — простите меня, товарищи, за резкость — нет и не будет.

Лена взяла Вадима под руку и заговорила громким, энергичным голосом, так что слышно было всему переулку: — Я утверждаю, — вот слушай, Вадим! — что и Репин и Семирадский были одинаково счастливы, потому что оба они испытали счастье художника, закончившего творение.

А Леночка только встала, спала после обеда. — Боже мой, да кто с этим спорит! Ты ответь мне: был он счастлив, закончив картину «Танец между мечами»? Как художник — ну? — Да что значит счастлив? — сказал Вадим с досадой. Дай журнал, сомнешь… А почему бы не Палавин? Он кончает сейчас работу о Чернышевском, говорит, через два дня принесет. — Видите, как долго… — Почему долго? — Почему? Потому что… — Она вдруг повернула к нему лицо, и в глазах ее смеялись и пылали отражения фонарей. Андрей стоял в группе незнакомых студентов, тоже делегатов; он был в кожаном коротковатом — верно, в отцовском — пальто и в сапогах. Он сказал, что члены общества должны выдвинуть одного делегата на научную студенческую конференцию Ленинградского университета. Обмозговать вот надо. Поля работает отлично и вскоре побеждает Толокина в соцсоревновании. В марте я кончаю повесть, мне кажется, она удается. — Ну что ж! Значит, за дело, верно? Все говорят, что его реферат вышел за рамки… — А, чепуха! — махнул рукой Лагоденко. Ну, даты вы знаете. Лыжи были хорошие, обхоженные, с металлическими креплениями. — К чему ведет формализм? Формализм хотя бы в преподавании? К тому, понимаешь ли, что преподаватель не учит, а служит на кафедре.

— Мало-мало… — Стрептоцид пьешь? Кальцекс чепуха, пей стрептоцид. Было? — Ну, было. Вадим вспомнил — у Чехова есть что-то по такому поводу в записных книжках. И, надо сказать, он получил ее не только благодаря своим способностям студента, но и благодаря некоторым другим своим способностям.