Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Химический состав молока курсовая работа

Чтобы узнать стоимость написания работы "Химический состав молока курсовая работа", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Химический состав молока курсовая работа" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Ему хотелось скорее одеться и выйти на воздух. — Ты смотри! — Спартак, сощурясь, погрозил пальцем: — Сессия на носу, а у тебя какие-то, эдакие… — он произвел рукой неопределенные округлые жесты в воздухе.

— Был такой Уарте, испанский философ, который считал, что память и разум рождаются противоположными причинами. Через сорок минут Вадим вышел из метро на Белорусском вокзале и встал в очередь у остановки загородного автобуса. Предлагаю прекратить прения. Вадим ждал работы с нетерпением и в глубине души надеялся отличиться со своей бригадой. За эти дни он постарел, осунулся, но так же безукоризненно одет и тщательно выбрит. — Да вы отдаете себе полный отчет… — Ты не бурли тут, а знай дело делай, — спокойно сказал Гуськов. У нее был несильный, но мягкий, приятный голос она называла его, кажется, «лирическим сопрано» , и пела она… да, пела она хорошо. Вдруг он спросил голосом еще более ровным и тихим, чем обычно: — А кстати, Лагоденко, почему вы посещаете заседания НСО? Мне кажется, у вас нет для этого оснований. — Кто же начнет? Товарищи, давайте смелее! — приглашала Марина. — Ты сдал ему? — Ему — нет. Он решил, что Сергей наговорил гадостей про Лену только потому, что она ушла с новогоднего вечера с каким-то артистом. Опять игра начинается скверно. — Это подходяще. И в городе, деловом и дождливом, в его будничной суете не было и следа этой жизни.

Сергей прохаживался по комнате и гундосым, насморочным голосом читал по учебнику упражнения: — «Я пью каждый вечер чай с бисквитами… Пью ли я каждый вечер чай с бисквитами?» — В конце концов вовсе не плохо, что она пришла.

— Я ему всегда как эта самая… магнитная мина.

Закрутила, отнесла в сторону новая жизнь, новые интересы, а главное — это жестокое московское время, которого всегда не хватает. Я сейчас на подъеме и снижать темпов не собираюсь. — Выздоравливай! Вера Фаддеевна что-то ответила улыбаясь и помахала рукой.

— В нем все показное. Редкие пассажиры прогуливались в ожидании поезда по просторному, зеркально блестящему залу, сидели на мраморных скамейках.

Вадим услышал знакомый мелодичный голос: — Вадик, ты еще не спишь? — Лена засмеялась. Возле дверей расположилась небольшая группа студентов, беседуя вполголоса и что-то читая вслух.

Я не буду говорить о том, что было и согласна ли я с решением собрания или не согласна… — Ты ведь голосовала против строгого? — Да, против. — Просто так, — сказал Вадим.

И когда бедный одинокий аптекарь ушел ночью от любимой, которая не поверила ему и прогнала прочь, Вадим вдруг почувствовал, что к горлу его подкатил теплый ком и в глазах зарябило.

Она заставляла его выдвигать стенные шкафы, вертеть оригинальные дверные замки, дергать шнурки форточек, которые открывались легко и бесшумно, пускать горячую воду в ванной и даже бросить окурок в мусоропровод на кухне. На четвертом курсе у него есть друзья «библиотечные», «театральные», «волейбольные» и так далее. :

Ну, а что он еще делает? — Еще?. Простой малый, кузнец, но, конечно, не лишенный смекалки. Карандаш замер на мгновение и затем задвигался вновь, наматывая вокруг слова торопливые петли.

В четверг я встречаюсь с Андреем, мы с ним вечер просидим, и на той неделе я все закончу. Звездное небо опустилось над городом, дыша на него пахуче и влажно — весной. Для Вадима это прозвучало: «Папы дома нет», и он чуть было не спросил: «А когда же он придет?» Весь вечер показался ему вдруг ненужным.

В дверь заглянула Альбина Трофимовна. Идем сейчас же! Вадим поднялся неохотно. К столу Вадима подошел невысокий, густобровый юноша с решительно насупленным, смуглым лицом.

— А я еще помню, как он из ремесленного пришел.

Даже Елка. Она была ленинградкой. Шамаров покачал головой: — Нет, не стану переделывать. Телефон им уже поставили, но еще не включили… Занятия литературного кружка в этот день происходили в комитете комсомола.

— Ну конечно, куда мне! Мальчики, значит, договорились? Вадим, завтра утром звони мне, чтобы всем встретиться на станции.

Ему неожиданно захотелось попасть сегодня в кино. И Палавин действительно сумел «подружиться» с Козельским, но дружба эта продолжалась недолго. — Мне нужно поговорить с тобой, — сказала она, не глядя на него. В то время, в детстве, это казалось Вадиму верхом остроумия. Интересно рассказывал, здорово! И очень быстро стал популярным, помните? Да и учился он хорошо все время, у него же до третьего курса, до Козельского, ни одной тройки не было. Вскоре затем собралась редколлегия, в которой Лена по-прежнему заведовала сектором культуры и искусства. — Но, надеюсь… ты сейчас не занят? — Я ждал тебя. Мы с Палавиным, как говорится, «друзья детства». — С Палавиным я не пойду, — сказал вдруг Лагоденко. В школе он считался вялым и неактивным, потому что никогда не просился сам отвечать, не кричал с места, а на устных экзаменах часто путался от волнения. — Только скорее! Полчаса до смены. Он понимал, почему она пригласила только троих. Да, Валя не ошиблась: все в этой повести было «правильно» и в то же время — все неправильно. — Андрей Сырых, по-моему, более достоин. Лагоденко, расталкивая людей и вытирая платком вспотевший лоб, быстро, ни на кого не глядя, прошел мимо Вадима к выходу. В одном дворе он увидел высокий, темный памятник. Когда Вадим вернулся в столовую, там было все по-прежнему. — Ого! Только учти, Белов, объяснения на катке бывают очень скользкими. Люди были безмолвны, двигались бесшумно и потому терялись в этом море гремящего металла. А теперь кончает медицинский. Палавин ходил по комнате. — Что такое счастье художника? И вообще счастье? Нина и Лесик засмеялись. — А рубашки я все-таки буду сам стирать. И всегда рассказывал что-нибудь смешное. Потом он стал сдержанней: «Это Лена Медовская. Так бывает между друзьями. Его простое, загорелое лицо и спокойная улыбка понравились Вадиму. Вадим вздохнул с облегчением. А что? — А интересуемся, — мы тут в доме восемнадцать живем, — скоро ли пустите? — Скоро, скоро. Почему я такая бездарная к языкам, а, Сергей? Я же не тупица какая-нибудь, правда? — Да нет, — сказал он снисходительно. — Меня это не касается. Дай-ка еще раз спички. Когда он подошел и поздоровался, Вадим разглядел, что его курносое худощавое лицо все в поту, волосы налипли на лоб русыми завитками.

— Вы же нас покидаете? Говорите — времени жалко? Досадно, но что ж… — Ну не-ет! — Сергей шутливо замотал головой.

Приятно было слушать. Это чувство возникло вовсе не оттого, что повесть Палавина была длинной и скучной, а оттого, что Вадим старался понять причины этой утомительной длинноты и этой скуки, и вот понять почему-то не удавалось. — Да? А я думала, что народ ни при чем, — сказала Лена насмешливо.

«Сергей, видно, не пригласил ее», — подумал Вадим. При девушках, особенно незнакомых, Андрей терялся и в больших компаниях держался молчаливо и в стороне. Вадим испытывал и сочувствие к этому колючему, упрямому человеку, который в чем-то главном был безусловно прав, и одновременно его раздражали самоуверенность Лагоденко, его вызывающий тон. :

— Можно, вы мне решите задачу по арифметике? — спросил он робко.

В зале зазвучали протяжные болгарские песни, потом веселые русские, закружились в стремительном пестром переплясе танцоры.

Лена Медовская проходила мимо, не глядя на него, с выражением сугубого презрения на лице.

А Вадиму представлялся небольшой городок на берегу реки, весь в садах, и чтоб в школьном дворе тоже был сад, высокие яблони, акации, а неподалеку, километра за два, — сосновые перелески, озера, и он будет ходить туда с ребятами на рыбалку, будет запускать с ними змеев, а зимой — на лыжах… Страшно далекой, невообразимой казалась им эта жизнь, хотя на самом деле была она близка, они стояли почти на ее пороге. И надо было к тому же, чтобы реферат «вышел за рамки». Медовский пожал всем руки и, стоя, выпил рюмку водки. — Не надо этого делать! Мы вовсе не собираемся переезжать на завод. И часто это бывал спертый, нечистый воздух, к которому легкие Вадима не привыкли. И делал главный упор на менее существенные стороны предмета… Да… Но мне кажется, говорит, что наши разногласия были здоровыми, рабочими разногласиями, которые многому научили и вас и меня и ни в коей мере не могут нас принципиально поссорить». Наконец Вадим опустил глаза и, насупясь, пробормотал: — Нет. — Вы совершенно правы, — сказал Козельский серьезно. Он ведь приехал в Москву учиться и занимался этим делом добросовестно, не теряя ни минуты. — Оставайся, Вадик. — Разве так уж очень давно? — Ну не очень, но я по тебе соскучилась. И тогда Вадим сказал: — А давайте я напишу. — Ты будешь? Да зачем тебе? — изумленно спросил Палавин.

Спать осталось пять часов. И — выпьем! Выпьем мы за Ле-ешу… — запел он. А теперь вот кончаю, еду работать и опять с Красной площади — ты понял, Димка? — ухожу в трудовую жизнь! А Вадим думает о том, что через год, в такой же солнечный майский день и он, Вадим Белов, будет прощаться с этой древней площадью, уходя в трудовую жизнь.

Вот жизнь была! Оба рассмеялись, весело взглянув друг на друга. «Пятнадцать!» — Андрей бросил эспандеры на пол. — Дима, ты рад за меня? — спрашивает она еще тише. Правда, я знаю вариант, забракованный самим автором. Есть кафедра, дирекция, есть, наконец, партийный комитет.

Все окна корпусов больницы были освещены, и желтые полосы лежали на утоптанном дворовом снегу. Но ты будешь в театре без очков». И надо сейчас же начинать, чтобы вторая смена увидела. Я поступила на работу. :

И вообще мне надоело спорить. Вадим оборачивается — маленький Женя Топорков, пятый номер, лежит, сбитый с ног, на земле и растерянно моргает… Мяч ушел к зрителям.

Но объяснить это было не просто, в чем-то была здесь неуловимая связь с Леной. Кстати, помогает от зубной боли… — Спасибо, я не люблю коньяк, — сказал Вадим и поднялся с дивана.

Приглядевшись, Вадим заметил рабочих у станков и в дальнем конце цеха множество людей, стоявших близко друг к другу, — это были слесари, работавшие за длинными верстаками.

— Вот это и плохо. Но они вспомнят друг друга, очень скоро! Брусчатка Красной площади отливает раскаленной синевой неба. Вы говорите: заслуга Гоголя в том, что он вывел в мировую литературу образ «маленького человека». — Зачем? — Помощником капитана меня всегда возьмут. Иногда Вадиму даже становилось вдруг жалко ее. — Это прислали нам в редакцию. Там сейчас такие дела творятся! Ты знаешь, я свой завод не узнал. Горьковский принцип: самое высокое уважение к человеку и самые высокие требования к нему. — сказал Вадим, скрываясь в своей комнате. — Мало что… Читал меньше, да понимаю больше! — Нет, вы не правы, Батукин! — сказал Вадим, вставая. Потом к ним подсаживается русская девушка, и голоса албанцев сразу стихают — они старательно и медленно выговаривают русские слова, помогают один другому и больше смеются, чем говорят. В этой трудной и трудовой жизни Андрей быстро повзрослел и стал для отца помощником и другом.

Обсуждали волновавший всех вопрос — об издании комсомольского журнала. — Здесь в общих чертах. — Чудак ты! — рассмеялся Вадим невольно. Серьезно… А когда я сдам последний зачет, ты уже поправишься.