Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Химическая защита растений курсовая работа

Чтобы узнать стоимость написания работы "Химическая защита растений курсовая работа", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Химическая защита растений курсовая работа" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Это первый твой правильный шаг — потому что ты знаешь, что тебе посоветую я, и Спартак, и все остальные. Солнце сияло на ее асфальтовом гребне и в окнах многоэтажных новостроек.

Скуластая, с темным загаром на лице девушка подносит к комлю электрическую пилу — верхушка сосны медленно покачивается, клонится все ниже и падает, вздымая облако снежной пыли. Лена и Палавин сидели на диване и вполголоса разговаривали. По Калужской везли огромный серебристый аэростат, он чуть колыхался и был похож на фантастическое животное. Он не знает ни жизни, ни людей, о которых стал писать, у него была только схема. Вадим чувствовал, как с каждым глотком обжигающего густейшего напитка входит в него тепло и охватывает его, словно облако. После первых бесцельных восклицаний, радостных тумаков и объятий друзья разговорились и долго шли пешком. — Заело! Ох, и зол мужик… Ему сегодня уже главный всыпал по первое число. Решили назвать его «Резец», и это споров не вызвало. Приступая к ним, он подумал почти отчаянно, со злостью: «Если уж это не поможет, тогда — конец, безнадежный провал». — Я, между прочим, еще не читал… — А что ты вообще читал? — Да Валек ведь только свои произведения читает! — сказал кто-то, и все засмеялись. И мы докажем свою точку зрения на ученом совете, с конспектами его лекций в руках. » — Нет, в волейбол он играет хорошо, — сказала Нина, — этого никто отрицать не будет.

Он прижимался лбом к оконному стеклу, пересаживался с места на место и потом ни с того ни с сего выпрыгнул из троллейбуса на две остановки раньше.

— Инструментальный цех, — кричал Кузнецов, стараясь, чтобы его слышали все.

— На метро? — изумленно произнес Аркадий Львович. — Это ж додуматься надо! В Троицкий лес завела, от дома шесть километров! Зачем ты эти представления делаешь? А, Ольга? Оля вздохнула и, подняв голову, проговорила неуверенно: — Я хотела когда-нибудь заблудиться.

Однако все в институте знали, что Палавин человек пишущий, что он «работает над вещью», и так как других пишущих в институте не было, по крайней мере никто не знал о них, то вся масса непишущих испытывала к Палавину нечто вроде уважения.

Может быть, ты сможешь помочь как-нибудь, посоветовать… Я думал, ты уж не работаешь здесь. Она произнесла это с гордостью.

Первые месяцы студенческой жизни дались нелегко. Павлин-то твой, а? Скажи пожалуйста… После обсуждения Сергея окружили студенты. — Обидно! Андрей печатается, Фокина, синечулочница, а Вадим Белов, понимаешь… — Белов не пропадет, — сказал Вадим улыбаясь.

— Ну, понятно. Андрей и Мак не спрашивали его ни о чем, видя, что он не хочет говорить. По ночам, — пошутил Палавин. Выходят на набережную и останавливаются у гранитного парапета.

— Вот малодушие! А он, наверно, думает, что если он уедет в тайгу учителем недоучкой, то совершит подвиг самопожертвования. :

Ее, несомненно, любили здесь. Как ты говорил тогда: с конспектами его лекций в руках.

Кавказские мимозы — их привозили каждое утро на самолетах — продавались на всех углах. «Врет про главу, — подумал он, — просто на лыжах ходит хуже, чем я, и не хочет перед Леной позориться».

— Он и вырос-то здесь, на заводе. И хотелось работать так долго, до крайней усталости. Это та ржавчина, от которой нет спасения.

В лесу пахло прелью и талой водой.

— Вот черт… — искренне огорчился Кузнецов. Я видел это. На дворе лето, а они топят, дурачье… Комната вновь наполнилась хвастливым весенним звоном.

— Логику вы до сих пор… Спартак отмахнулся: — Ерунда, слушай! Мне мешает другое! И с логикой, кстати, я расквитался.

Иногда он придерживал ногу, и черное, тупое рыло бойка повисало в неподвижности, словно прицеливаясь, и затем вновь начинало методично подскакивать. Совершенно случайно — понимаешь? — Представляю, как вы обрадовались! — Мало сказать — обрадовались! Ошалели! От неожиданности, радости, от всего этого… — Вадим засмеялся, покачал головой. Попробовал замок, подергал дверь. Был свежий, очень ясный вечер. — Вадим, положи руку мне под голову, а то очень жестко. Поужинаем все вместе, потом позанимаетесь. — Ломился по лесу, как медведь! Что вы за меня уцепились? Игра окончилась. — Приготовьте студенческие! — крикнула Лена, обернувшись. А Вадим в это время шел через Крымский мост. — Ничего не понятно, — сказал он наконец. — А эта постановка! Ну, я давно так не хохотал. Он подумал, что если это будет завтра и Лена опять пригласит его в кино ведь она, может, и не пошла сегодня , он снова должен будет отказаться. Он сидел в комнате Лены Медовской за ее письменным столом и громким, звучным голосом читал конспект по политэкономии. Этот знакомый шум — лязганье, рев моторов, гудение потрясенной улицы — напоминает ему сорок четвертый год, ночные осенние марши по венгерским автострадам, путь на Дебрецен и Комарно… Но там, за окном, — мирные танки. Ты что, Ольга, умом тронулась? — А что? — Как что? Человек из Москвы приехал погулять, отдохнуть, а ты его ночь-ночинскую по лесу гоняешь! И не стыдно? — Мы заблудились в снегопаде, — сказал Вадим.

Вадим поговорил с ребятами несколько минут, потом заметил Олю — она стояла в конце зала и рассматривала громадную красочную афишу, возвещавшую о сегодняшнем вечере.

Он слышал еще чьи-то выкрики, и общий, возникший вдруг шум всего зала, и громкий, чеканный голос Спартака: «Товарищи, ти-ше! Ти-ше!» Неожиданно стало тихо. Вадим не протестовал: от Лены никогда, в сущности, не было большого проку в газете.

Милиционеры с малиновыми лицами так же величественно и бесстрашно стоят на стрежне гудящих потоков, так же неукоснительно свистят и любезно штрафуют. :

Это, конечно, описать нельзя, как в жизни.

Потом он прочел, что при эксудативном плеврите «под ключицей определяется трахеальный тон Уильяма повышение гашпанического звука при открывании рта и звук треснувшего горшка».

— Не разгорается, вот пропасть… Потому что Сережка не поехал, нет? — Это возможно.

Потом он выпрямился, опустил руки под стол. И то, кажется, нас подтолкнули студенты. Я уж сам посмотрю, — сказал Вадим высокомерно. Улучив минуту, когда никто не мог его слышать, Вадим сказал Сергею тихо и раздраженно: — Что ты строишь из себя корреспондента агентства Рейтер? — Что-о? — изумился Сергей. Они быстро сели на заднее сиденье. А не зря ли открыл он эту шумную кампанию, которая взбудоражила уже весь факультет? Может быть, надо было последний раз поговорить с ним один на один? А может быть, он вообще ошибается в чем-то. Но я не об этом. Вспомнил? Ну и принесла вот… Сережа, ешь с хлебом, что за еда без хлеба? Он хмуро смотрел на мать и не видел ее, углубленно думая о своем. Слушая Фокину, Палавин отчужденно, без улыбки смотрел в зал. — Оля тоже довольна? — спрашивает Вадим. Собрание шумное будет, вот увидишь! Ведь не только о Лагоденко будут говорить, но и о Борисе Матвеиче, а его и так кое-кто недолюбливает. — Какой молодец… — Да, да. Прошлым летом мы были с ним в туристском походе на озере Селигер, а следующим летом мы решили поехать на Кавказ. И Андрей еще тут, благодетель… Ох! — Сергей сокрушенно вздохнул и сделал рукой жест полной безнадежности. Мяч у Вадима, и он хорошо знает, как нужно давать Сергею — немножко ближе к середине сетки.

— А эта постановка! Ну, я давно так не хохотал. Когда прозвенел звонок, Козельский, точно вспомнив вдруг, оживленно сказал: — Да, кстати! Я недавно перебирал свою библиотеку и наткнулся на прекрасную монографию о Лермонтове.

Кое на что, оказывается, он был способен. — Да? Ну… не знаю, может быть, — Сергей сделал зевающее лицо и, прикрыв ладонью глаза, сжал виски большим и безымянным пальцами, — что-то голова тяжелая. Ведь дело-то сделано! У тебя узкая критика, а я собираюсь говорить шире, привлечь все последние материалы из газет… — Конспектов я не дам, — неожиданно грубо сказал Вадим.

Они не обросли еще библиографией, критики сами часто путаются, ошибаются в их оценке. Вы, Ольга, напрасно его так обижаете… — Он вдруг улыбнулся и с нескрываемым восхищением потряс рукой. — Да у меня не выйдет. Надо было отвечать спокойно, с достоинством и сказать ему прямо в глаза то самое, что он говорил на собрании. :

Возглас с места: «Правильно, Петя! Полный вперед». Нет, вовсе не трогала. Однако на последнем собрании НСО, когда Палавин был выдвинут делегатом… — Спартак говорил что-то очень длинно, ужасно неторопливо, ровным голосом и вдруг — точно выкрикнул, сухо, отрывисто: — Есть предложение заслушать Белова!.

Был, так сказать, период переоценки ценностей, было и тяжело и неприятно, но… время, говорят, лучший лекарь. Через десять минут он сидел у экзаменаторского стола.

К своей матери — Ирине Викторовне. Немного погодя вслед за ним вышла Рая. И многие вспомнили о своих встречах этого сурового военного года, только Левчуку трудно было что-нибудь припомнить.

В школе он считался вялым и неактивным, потому что никогда не просился сам отвечать, не кричал с места, а на устных экзаменах часто путался от волнения. — А где же остальные? — Не смогли приехать, — сказал Вадим. Его сведения были трехнедельной давности, но Козельский не мог этого знать и воспринимал их с жадным интересом. Не правда ли? Можно устраивать интересные вечера, концерты. — По-моему, мы заболели так же, как он, — сказал Вадим. — Ведь у Леночки вся жизнь впереди! И всю жизнь она будет работать, только работать. И все они были счастливы этой теплой апрельской ночью, все они любили кого-то и были любимы, и у всех впереди была весна, первомайские праздники, летний отдых со знойным солнцем и речной свежестью — все, все прекрасное было у них впереди… Педагогическая практика в школе подходила к концу. Он опять обнял трибуну обеими руками, но теперь Вадиму показалось, что он ухватился за нее, чтобы не упасть.

— Симпатичная мордашка. Вадим был рад за него. — Ведь только мы отстроились, жизнь наладилась, и с каждым годом как-то все лучше, интересней… и столько хорошего впереди… Ведь правда же? И вдруг — опять… Рая качнула головой и придвинулась невольно к Лагоденко, а он медленно, не глядя, обнял ее тяжелой рукой за плечи и буркнул, нахмурившись: — Ничего, рыжик… Все будет добре.