Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Гражданская оборона в китае реферат

Чтобы узнать стоимость написания работы "Гражданская оборона в китае реферат", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Гражданская оборона в китае реферат" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Вадим все еще жил один — Вера Фаддеевна отдыхала после операции в санатории. Это же дружеский шарж! — Дружеский, оно конечно… Удружили, говорите? — И Кречетов вдруг громко и заразительно расхохотался.

Вадима душила жара — он размотал шарф и сдвинул на затылок шапку с мокрого лба. — Мы должны быть вместе, Вера Фаддеевна. У нас есть товарищи, которые пришли из заводских цехов, а еще больше из школы, так это дает вам право, Лагоденко, нос перед ними задирать? Ну, допустим, вы имеете какие-то особые заслуги, воевали более героически, — зачем же без конца это афишировать? Что вы носитесь со своей биографией, как с писаной торбой, и суете ее всем под нос? Что за самореклама? У нас в стране, товарищ Лагоденко, прежние заслуги уважаются, но они никому не дают права бездельничать, почивать на лаврах. В спортивном зале мединститута все было готово к матчу. Вы успеете. А несколько часов назад мне стало известно еще об одном неблаговидном поступке Палавина. Вадим тоже догадывается. Ты помнишь, как он сдавал историческую грамматику? Наш старик глаза вытаращил. И правильно! Нечего тут… — Да мне Лену жалко, а не этого — тетерева. Из горшка торчал отросток величиной с полмизинца. — Зачем? — Думаю подготовить выступление на открытом учсовете.

Я еще на работе. Только никогда не застегивай пиджак донизу. Так давайте же вашу — что? За… — Зачетку? — Нет, молодой человек, — строго говорил профессор.

— Теперь есть новые методы. Кстати, люди, которые так прекрасно все понимают, никогда почему-то счастья не достигают.

Не состоялось что-то большее, чем разговор, и горько, тоскливо было думать об этом… Возле кино «Метрополь» царило обычное вечернее оживление. Сюжет заключался в следующем. Потом запускали бумажного змея.

Люди выходили из магазинов и спешили занять очередь у газетного киоска на углу.

Густая, плотно колыхающаяся, стиснутая мраморными стенами и залитая светом ламп, она выплывала в широкий вестибюль, а затем через стеклянные двери — на улицу и быстро редела там, теряясь в толпе прохожих и синем вечернем воздухе.

Только бы поймать его, не упустить, принять на мягкие пальцы и подчинить его дикую волю своей воле, сделав его союзником, а не врагом! Рашид словно переродился, он бьет из любых положений, обманывает, ловко хитрит, и каждый его маневр сопровождается рычанием обезумевших от восторга первокурсников, которые пришли сюда, кажется, в полном составе.

В раздевалке задорная толкотня. — Да? Ну, подарки я им принес. И все же он настиг ее. Вадим молча взял ее, кивнул и пошел к выходу. А как воплотить? В чем! Вот оно что… На перекрестке они простились. — Ребята, пора собираться. Не знаю, что и говорить, как успокаивать… И не пойму, главное, из-за чего все? — Про Валю она говорила? — Говорила про Валю, да, да.

И Сырых нарочно пригласил рабочих. Просто ужас какой-то… Лена замолчала, скорбно покачивая головой. В ту же секунду он забывает о нем. — Какого корреспондента? Знаешь, не учи меня! — Как ты сам не понимаешь! Неловко же, — пробормотал Вадим. Она успела добежать до опушки и нырнуть под высокую развесистую ель. :

Кроме Галустяна и членов бюро, Вадим увидел здесь Сашу Левчука, комсоргов и несколько ребят и девушек из комсомольского актива, приглашенных, так же как и Вадим, по случаю особой важности заседания.

Андрей и Оля, поспорив немного, решили свернуть в бор. Наконец явилась команда химиков. На него посыпалась сухая снежная пыль.

И он, Вадим Белов, который лучше других знал, что делается в стране, что восстановлено, что строится, где поднимаются новые города, который мог по памяти перечислить все большие события года на пяти континентах, — что сделал он за два с половиной года, кроме того, что хорошо учился и рисовал шаржи в стенгазете? Он отдыхал после фронта.

Они проталкиваются сквозь толпу студентов, со всех сторон слышатся возбужденно-веселые голоса, смех и рябит в глазах от множества знакомых и незнакомых радостных лиц, белых, красных, голубых платьев… И вот раздаются в отдалении глухие удары — это бьют кремлевские пушки.

Андрей берет Вадима за локоть. Слушаю вас, — сказал Медовский, тоже садясь, но сейчас же встал и, подойдя к двери, плотно прикрыл ее. Потом они встречались в спортобществе на секции тяжелой атлетики.

15 Настоящий Новый год каждый встречал в своей компании.

Весь я был в крови, лицо все залито, глаз не открыть… Она меня перевязывает, а у самой руки трясутся и голос такой испуганный: «Потерпите, товарищ, немного…» Ну, думаю, сейчас в обморок хлопнется! «Сама, говорю, терпи. — Знаешь, ты на чеховского Дымова похож. Ему внезапно захотелось, чтобы вечер скорее кончился и можно было бы увидеть ее близко, рядом, сказать что-то доброе, ласковое. Да, многое следовало переделать в этих странах, раскорчевать, вспахать, засеять; многому еще предстояло научиться людям, живущим за чертой нашей границы. — Есть там один мальчишка, Батукин, он при мне еще учеником работал. По ночам, — пошутил Палавин. Последние слова его трудно было расслышать в общем хохоте. И эта мелкая деталь раскрывает, дескать, надувательский характер повести… Так вот слушайте, сеньор знаток: клуппом называется рама, в которую вставляются плашки. — Вы путаете. Веселое его появление всех оживило, даже постороннюю публику, один только Лагоденко сразу насупился и умолк на всю дорогу. Да, личная жизнь у нас сливается с общественной. Потом Саша спросил суровым голосом: — Чай пить будешь?. Приступайте ко второму. — Едемте домой? Или нет? Вадим сказал, что, пожалуй, все-таки домой. — Видишь — все хорошо! Как я рада за тебя! Недели через две-три мама совсем оправится, ее пошлют в санаторий. 15 Настоящий Новый год каждый встречал в своей компании.

— Что не метод? — Да вот — брать назад, перерабатывать не вовремя, срывать заседание. — Расскажи-ка мне, что делает Сережа.

— Да… хороший ты парень, — сказал Сергей задумчиво. Вадим сбросил пальто и с забившимся вдруг сердцем быстро прошел в ванную. — Ну вот. — А рубашки я все-таки буду сам стирать. Сел к столу и принялся бесцельно водить карандашом по книжной обложке.

— Ей на венике в самый раз… — проворчал из угла Салазкин. Два года Андрей простоял у слесарного верстака, на третий — перешел диспетчером в инструментальный цех. Появился Лесик с аккордеоном, кто-то сел за рояль, и танцы начались. :

Сверкают их бесчисленные ордена и медали, золотое шитье рукавов, боцманские дудки на цепочках… Проносятся на большой скорости зеленые новенькие грузовики с мотопехотой, зенитками, орудийными прицепами — мощные советские грузовики последних марок: ярославские с медведем и минские с зубром на радиаторах.

Перед самым отходом поезда Андрей спохватился, что не сказал Вадиму главного. — Что ты, Мак?! — воскликнула Лена со смехом. — Что у тебя за штандарт? — Да это дали нам, которые за счет пятьдесят второго работают, — говорит Игорь небрежно, но глаза его откровенно сияют гордостью.

И Сырых нарочно пригласил рабочих.

— Я тоже не знаю — как ты ко мне. Она была ленинградкой. — Только скорее! Полчаса до смены. — Ну! Нестеров, значит, ушел! — Он-то давно ушел. — Дима, я правильно решила? — спрашивает она, так же внезапно перестав смеяться. — Ребята, не надо говорить о войне… — А знаете, что мне пришло в голову? — сказал вдруг Мак оживленно. С интересом наблюдал он, как на перемене мальчики окружили Лену, что-то наперебой у нее спрашивали, называя «Еленой Константиновной», потом потащили показывать свою стенную газету и Лена вместе с ними хохотала над карикатурами. — А-а! — Вадим вдруг засмеялся. Они сейчас только выбежали из палаток, сбились маленькой группой, ощетинились штыками, а бухарцы летят на них конной лавой. И на рубеже третьего курса, в эту пору студенческой зрелости, пришла вдруг к Вадиму любовь. Это беда начинающих — вы пьянеете от бытовых мелочей, мемуарного хлама, анекдотов. — Ах, так! — сказал Вадим и, раздевшись, прошел в ванную комнату. «Попробуйте доказать! А что худого я сделал Вале?» Да, это очень трудно сказать коротко, в двух словах. — Полчаса назад закончился ученый совет, и если б вы только знали, как попало Козельскому! — Наконец-то! — сказал Лагоденко.

Но они вспомнят друг друга, очень скоро! Брусчатка Красной площади отливает раскаленной синевой неба.

Где тут серьезность? Общие места, фразеология, ни одной своей мысли… А ведь НСО — это как-никак научное общество, пусть студенческое, но научное! Что ни говори, а такими работами смазывается вся идея НСО. — Четверка, четверка! Тра-ля-ля, как я рада! — говорила она, приплясывая.

И вот он идет по Москве. Но ведь и ты меня вызвала по делу? — Да. А свой будешь спокойно писать во втором семестре. — Это как сказать. У стола появился лобастый, сильно веснушчатый юноша лет восемнадцати — Валя Батукин, заводской поэт, с которым Вадим уже познакомился на занятиях Андрея. :

Училище находилось за городом, и сразу за ним лежали голые пески с редкими колючими кустарниками. Но он только улыбнулся, когда ему пришло это в голову.

При советской власти здесь выросли большие заводы, старые улицы сносились и выпрямлялись, строились новые. Солнце поднялось невысоко, и улица еще вся в тени. А мне вот Вадим рассказал интереснейшие вещи.

— Я и говорю, товарищ Галустян. Вадиму идти далеко, он у нас ночует. Медовский посидел минут десять в комнате, послушал игру Гарика, шутливо перекинулся несколькими словами с Леной и ее подругами и, узнав, что у молодых людей кончились папиросы, выложил на стол коробку «Казбека».

Парень старается, думает над своей работой, а вы так, за здорово живешь, отмахиваетесь от его предложения. Федя Каплин сейчас же вскочил и, наклонившись с озабоченным лицом к профессору, заговорил с ним вполголоса. Тысячные колонны стекаются к Красной площади. Вот все. — Вот уж глупость! Чему же мне завидовать?. В зале оживились, кто-то засмеялся, кто-то раза два хлопнул в ладоши. Серьезно, Вадим, приезжайте! И папа тоже спрашивал: почему это Вадим больше не приезжает? А то ведь… — Оля запнулась и добавила тише: — Мы, наверно, встретимся с вами только на вокзале, когда Андрюшка вернется. И вдруг — в это напряженное решающее мгновение — осеняет Вадима странное спокойствие и уверенность, что победа близка. И родился он не из грошового фрондерства, как говорил Палавин, а из самой жизни — потому что все мы заинтересованы в нашей работе. — Что, молодежь, любит ваш батька ерунду плести? Любит! И сам знает, что ничем его от цеха не оторвешь, а плетет. А надоела мне как… — Сергей слабо шевельнул кистью и усмехнулся невесело, — хуже микстуры… Спасибо, ребята, что зашли. Невыносимое напряжение последних секунд мгновенно исчезло. Но зачем ему это облегчение, когда ей так плохо?. Они ссорятся.

Я просила Андрея привезти семена. А это восковое дерево, над которым мой брат издевается. — Обвиняю его в злонамеренной клевете! Да, не он обвиняет сегодня, а я его обвиняю… — Ты говори, говори, — сказал Спартак, хмурясь, — а мы уж тут разберемся, кто кого обвиняет.