Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Государственная помощь гражданам имеющим детей курсовая работа

Чтобы узнать стоимость написания работы "Государственная помощь гражданам имеющим детей курсовая работа", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Государственная помощь гражданам имеющим детей курсовая работа" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

» мелькало в газетах и на афишах. — И в Ленинград он не поедет. — Мама! Ну, до свиданья! — сказал Вадим, шагнув к матери, и остановился.

— Как здорово-то, Иван Антонович! — воскликнула Нина, захлопав в ладоши. Зачем же весь курс тянуть назад? — Конечно, — говорит Вадим. — Мне хорошо, — сказала она, покачав головой. — Я не доставлю вам удовольствия своим молчанием. — Ну, просто зашла проведать… Спрашивала про тебя, как твоя работа. А несколько часов назад мне стало известно еще об одном неблаговидном поступке Палавина. — Спасибо… Он часто к тебе заходит? Вы, кажется, друзья детства? — Да, еще со школы. Но вот так обернулось, вместо нескольких слов пришлось говорить довольно долго. В дверь заглянула Альбина Трофимовна. Иван Антоныч все-таки слабый человек, не мог настоять. Пепельный завиток, сквозной и золотистый от солнечного луча, падал на ее лоб и чуть колыхался, когда она переворачивала страницу. А будет один юноша, Гарик, из консерватории, один из театрального училища, школьные подруги Лены, ее двоюродный брат… Она сыпала именами, говорила о каких-то незнакомых людях — Вадим слушал рассеянно. Подходили все новые люди, садились, уезжали, а он оставался первым в очереди. — Как твой реферат, Дима? Идет? — спросил Сергей, как только Вадим вошел в комнату.

Для того чтобы продрать уважаемого Сережу с песочком. Вынув изо рта трубку, Козельский спросил, впиваясь в Вадима темными остренькими зрачками: — Разве вы не были на чтении, Белов? — Был, Борис Матвеевич.

Мерный шаг идущей в походном строю колонны до сих пор — на третий год военной службы — вызывал в нем почти вдохновенный трепет.

А здесь это легче, чем в университете. В печке вдруг вспыхнул огонь, и дрова слабо затрещали.

— Вадим, ты удивляешься, почему Сергей не уходит? У них дома ремонт, и он переночует у нас.

Очевидно, он в самом деле волновался перед встречей с Козельским. — А почему? — Говорит, разонравились друг другу. Он говорил об этом часто, потому что… ведь мы были с ним близки, понимаешь… Это еще тогда, в первое лето.

Он по-прежнему весел, здоров, свободен. Ясно, что «ничего». Долго молчал, обкусывая мундштук давно потухшей папиросы.

Как будто он стал меньше ростом и — самое страшное для него — впервые показался смешным. — Если ты вздумал обижаться, это очень глупо… Сегодня я занята, пойдем в субботу. Теперь можно по-настоящему отдохнуть. Высшим проявлением человеческого гения, казалось ему, был гений вождей, умение внушать людям волю к высокой цели и вести за собой.

Не хватило времени, надо было возвращаться в часть… И только на обратном пути с вокзала Вадим позвонил ей на службу. :

Андрей стоял в группе незнакомых студентов, тоже делегатов; он был в кожаном коротковатом — верно, в отцовском — пальто и в сапогах.

— Что у тебя за штандарт? — Да это дали нам, которые за счет пятьдесят второго работают, — говорит Игорь небрежно, но глаза его откровенно сияют гордостью.

— Почему ж я тебя на уроке не видел? — А я на «Камчатке» сижу… — Но ведь ты меня видел? Саша кивнул.

Фонарь поднялся и осветил Вадима и Олю.

— А мне не надо было сравнивать, я давно поняла. Трудно сказать. «Капустник» был в разгаре. Он уже не мог ее видеть, не мог слышать. Ясно тебе?. — Мне кажется, я прощаюсь сегодня с Москвой… — Как прощаешься? — Через месяц, Дима, я уезжаю на лесозащитную станцию.

Оля оживилась и начала рассказывать о своем техникуме, о предстоящих экзаменах.

Я у Белова отпросилась и у Левчука. Ему не хотелось рассказывать все даже близким друзьям. — А что для мужчины главное? — пробормотал Вадим и вдруг обнял Лену за плечи, с силой привлек к себе. — Зато я понял. Пристально и внимательно оглядывал он эту комнату с нежно-сиреневыми обоями и легким, как облако, розовым абажуром над столом, тяжелый буфет, пианино, на котором выстроилась целая армия безделушек и лежала заложенная ленточкой книжка в старомодном, с мраморными прожилками, переплете — Вадим издали прочитал: Данилевский. — Кто? — Ну кто — многие… Андрей Сырых, его дружок. Живой смысл, понимаешь ли, выхолащивается, и вместо него, так сказать… «Нет, не то! — с досадой думает Сизов. — Это с улицы, с мороза. Что замолчали? — сказал Медовский, аппетитно разжевывая огурец и улыбаясь. Петр и Рая переглянулись. Ай-яй-яй! Нехорошо, Шура! — балагурил Спартак. Лена подошла к нему ближе. — В техникуме. — Едем? — Мы едем. Вадиму послышалась в ее словах насмешка и, кроме того, показалось, что она кокетничает, демонстрирует перед всеми свое знакомство с ним. — Сырых, конечно, крупный специалист по вопросам любви и лирических сцен, но все-таки надо говорить не голословно, надо аргументировать! А как же люди говорят в таких случаях? Как же они думают? Но этого Сырых, к сожалению, не сказал. Как много рассказано в этот вечер и как мало! Разговор будет продолжаться завтра, и послезавтра, и еще много дней. Вилькин, заметь! Я дам статью. Я серьезно говорю. Это на «Библиотеке Ленина» есть переход. Из университета он, оказывается, давно уже полетел, еще раньше, чем отсюда.

Нет, она молодец! Но какое это отвратительное слово — «занята»… И как еще далеко до субботы! Три дня! И, однако, несмотря на то что Вадим тщательно объяснил себе, почему Лена была сегодня занята, осталось в нем чувство досады за испорченный день.

Это твоя беда. — Надо послать Белова, — повторил Палавин, садясь. — Ведь у Леночки вся жизнь впереди! И всю жизнь она будет работать, только работать. — Я, собственно, не должен был давать диссертацию, к тому же незаконченную, постороннему человеку. Неожиданно чей-то голос из задних рядов сказал: — Семен, ты же не так рассказывал… — А как? — спросил Вадим.

Повернулась и пошла по краю тесного, заполненного людьми вечернего тротуара. Присоединяюсь, — кивнул Палавин. :

Он встал с дивана и пересел за стол Спартака.

И на долгие месяцы затихало Борское под снегом. Играл на аккордеоне Лесик; голова его была опущена на грудь, и казалось, он спит, но играл он безошибочно и все что угодно. Она быстро пошла вперед и взяла под руку Лесика.

— Ну-ну… И кто ж у вас на четвертом? — Меня вот поставили, — сказал Рашид, смущенно глядя на тренера.

— Теперь есть новые методы. — Хороши-и… — проговорил Сырых спокойным басом. Самые интересные люди могут надоесть, если их видишь каждый день». Куда уж благополучней! А для нее это горе, ты понимаешь? — Вадим открыл глаза и выпрямился. — Только ли плеврит? Сергея Константиновича смущают некоторые симптомы. Потому, кстати, он и на экзаменах идет всегда отвечать среди последних, когда отвечают наиболее слабые. Вадим ждал работы с нетерпением и в глубине души надеялся отличиться со своей бригадой. Таков был Петр Лагоденко, бывший командир торпедного катера, а теперь студент третьего курса и рядовой комсомолец. Вадим понимающе закивал в ответ, хотя не понял в этой сигнализации ровно ничего. — Вы подняли очень важный вопрос — о нравственности. Сейчас он поднимется на Красную площадь. Через пять минут он становится шесть — ноль, еще через минуту восемь — ноль. — Что ты сейчас делаешь? Где ты? — спросил Спартак, сделав вид, что не расслышал палавинского замечания. — Ей на венике в самый раз… — проворчал из угла Салазкин. Ну вот стало вдруг жаль, и все! — А это неверно! — сказал Мак.

— Идем-ка, поможешь вынести портреты! В гардеробную! Вадим не успевает ни с кем поздороваться, Горцев тащит его в институт.

В глубине его уже мерцали ранние звезды, обещая на завтра теплый день. Бросать вон! Это… очень хорошо! На следующий день Палавин не появляется в институте.

— И… пиши! Счастливо… Она заплакала. Она теряла чувство юмора, переставала понимать шутки и всем своим видом олицетворяла латинскую поговорку: «Да свершится правосудие, пусть хоть погибнет мир». 9 В среду Палавин пришел в институт. Спартак и Нина тоже поздоровались молча, а Лагоденко сказал: — Привет. :

— Человек гибнет, а ты тут философствуешь! — Пошел отвечать Сережка Палавин! — сообщил кто-то стоявший под дверью. Холодный душ критики очень в таких случаях помогает.

И сложная. — Да, я выступлю, — Сергей кивнул. После секундной паузы он произнес с оттенком язвительности: — Русская литература достаточно грандиозна, она не нуждается в подпорках.

— Да мы еще не проиграли. — Когда вы были на третьем курсе, девочка, я был уже на последнем курсе войны, — сказал Лагоденко, смерив Камкову небрежным взглядом.

Вдруг он спросил: — Как твое горло — прошло? — Горло? Ах, горло… Да, прошло. Это и есть первый опыт. Телефона в доме не было, его сняли в начале войны. И это относится не только к Фокиной, но и ко многим другим товарищам. Разве, например, Илья Маркович похож на вашего лебедя? А Сперанская — на рака? — Да, но… я же их дал символически, — неуверенно проговорил Вадим. Я повесть пишу. — Надо послать Белова. Но их преследуют по пятам. Павел, оказывается, ушел из цеха и теперь — освобожденный секретарь комитета ВЛКСМ на заводе. — Ну, взялись? Или еще нет? — Она держит перед ним подушку. Играл Станицына сам Палавин. — Как? Она еще не готова? — Не беспокойтесь, Леночка умеет очень быстро собираться. …10 сентября. Андрей всегда со мной советуется. Пораньше, часу в девятом. Вот слушай: иди через Каменный, нет — лучше через Москворецкий мост… И он старательно и подробно объясняет парню, как пройти в Третьяковскую галерею.

Если ты любил когда-нибудь, Вадим, ты должен понять. — Зачем? — крикнул Спартак, оборачиваясь на ходу. — Ну ладно, мы идем смотреть ледоход. Даже, прости меня, пошловатый. Она прислонилась спиной к стволу и подогнула колени.