Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Формирование системы логистического сервиса курсовая работа

Чтобы узнать стоимость написания работы "Формирование системы логистического сервиса курсовая работа", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Формирование системы логистического сервиса курсовая работа" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

У Вадима осталось неприятное, тревожное чувство после разговора с Козельским. Митя Заречный служит в оккупационных войсках, в Берлине. Всегда надо начинать с буквы Аз.

Правда. А Вадиму представлялся небольшой городок на берегу реки, весь в садах, и чтоб в школьном дворе тоже был сад, высокие яблони, акации, а неподалеку, километра за два, — сосновые перелески, озера, и он будет ходить туда с ребятами на рыбалку, будет запускать с ними змеев, а зимой — на лыжах… Страшно далекой, невообразимой казалась им эта жизнь, хотя на самом деле была она близка, они стояли почти на ее пороге. Потом компания постепенно разбрелась. Перед ним был человек, который вовсе не собирался быть писателем. И тогда Женя Топорков в удивительном, цирковом прыжке догоняет мяч уже далеко за площадкой и, падая на живот, подымает его высокой свечой. — Подсушить бы вчера… — А как ее зовут? — спросил Вадим уже заинтересованно. Ей казалось, что вмешательство Вадима каким-то образом должно помочь Вале, и чем скорее, тем вернее. Далеко впереди, за толщей темноты и снега, он кружился и мигал, как странный зимний светляк. Он вышел в коридор. — Или в подшефной школе. Толстая общая тетрадь, она была вся исписана и распухла от этого вдвое. — Сергей, ты на этой неделе принесешь? — Да, мне остались пустяки.

Два больших застекленных книжных шкафа аккуратно заставлены книгами. Так вот, прежде чем сказать свое мнение по существу — о моральном облике Сергея Палавина, я думаю поговорить немного об общих вещах.

— Ты этого, может быть, не замечаешь, а я вижу! Я заметил, да и не только я.

Наверняка догадался, у него уж такой нюх…» После ухода Козельского руководителем НСО был временно назначен Иван Антонович. — Профессор, мы же говорим о реализме! — А Диккенс? — Диккенс явился позже.

«Значение Гоголя в развитии русского реализма».

— Да, впрочем, ты и не уедешь никуда… Лагоденко ответил с неожиданным спокойствием: — Да? Ну, посмотрим. Вадим слушал его рассеянно. — Если ты вздумал обижаться, это очень глупо… Сегодня я занята, пойдем в субботу. Надо положить маму в больницу, тщательно исследовать. — К Новому году обещались, — успеете или как? — Думаю, успеем, — сказал Вадим серьезно, — должны успеть.

Шумно и звонко за окном: влетают с улицы чьи-то голоса, смех, гудки машин и разнообразные водяные звуки — дзеньканье капель, плеск, журчание в желобах.

Он замечал, что некоторые студенты по-новому, недоброжелательно или насмешливо косятся на него, что другие обижены его отказом разговаривать.

Инженер, видимо, почувствовал облегчение. Разве у вас сегодня занятия? — Это в их группе, — пробурчал Палавин, поворачиваясь на другой бок. И надо уже готовить документы для института, сходить туда и все узнать, достать программы, купить книги… Улицы полны людей — это уже не дневные, торопящиеся пешеходы, а вечерняя, плавно текущая толпа. :

— Только я вас прошу, товарищи, — хрипел он, покачивая обкуренным пальцем, — как полштычка насыпали — сейчас трамбовочкой.

— Хватит, побывал. Гарик, сыграйте нам что-нибудь, а? Сыграйте Бетховена, вы же любите! Гарик послушно сел за рояль.

И вот жизнь на исходе. У него сразу мелькнула неприятная мысль о Лене. И главное, интересной для меня! В тысячу раз более интересной, чем тысяча первое разглагольствование о Базарове или Данииле Заточнике! — Петя, это уже крайность, — сказала Нина.

Затем последовал ливень излюбленных Козельским вопросов: где? когда? в каком журнале? как полное название журнала? как полное имя редактора? кто заведовал отделом критики в журнале в таком-то году? Вадим сам удивлялся тому, что у него находились ответы.

А потом еще одна просьба оказалась, поважней. — Нет, не хочу! — выкрикивает Козельский, быстро взмахивая рукой, точно отбрасывая что-то от себя.

И он никогда не ел, не спал и даже не сидел на стуле.

По-моему, научное общество должно как-то обогащать науку, а это пока не в наших силах. Он сразу, удивительно легко и естественно включился в студенческую жизнь, быстро завязал знакомство с ребятами, сумел понравиться преподавателям, а с девушками держался по-дружески беспечно и чуть-чуть снисходительно и уже многим из них, вероятно, вскружил голову. Из года в год повторяет одни и те же слова, вот уж двадцать, наверное, лет подряд. Но я не уверен. Но часто слышал я от него такие речи: «Я, мол, всю войну прошел, от звонка до звонка, три раны имею и пять наград. Тут Петр был, Рая, Максим, Нина — только ушли… Через десять минут отправление. Она смеется целыми днями — ей просто некогда плакать. И тебе советую эти мысли оставить. Что это за выкрик под конец: «Вы так думаете?» Нелепое мальчишество!. Видно, во втором семестре кончу. Андрей в потемках нашел койку друга и толкнул его в плечо. Все обойдется. Ты знаешь об этом, Сережа? — Только Валентина в отделении патанатомии. Я как-то присутствовал на одном семинаре, который она проводила у первокурсников. В девять часов утра они должны будут встретиться в институте и оттуда маршем идти на строительный участок. А заниматься наукой мне еще рано, правда же? И потом лесозащитные станции — это самый важный, передовой участок фронта. И Петр, и Маринка, и я, и миллионы других людей очень хорошо помнят «все это». Некоторое время с правой стороны просеки тянулись заборы, за которыми видны были безлюдные дачи с заколоченными ставнями и пышным слоем снега на крышах. — Полы как полы. — Как же иначе? Часть бригады Вадима ушла на участок Горцева — все не пошли, чтобы не создавать толчею. Улицы были опрятны и сухи, и казалось, если приставить ладонь к глазам и смотреть только на крыши домов и небо, что не зима в городе, а лето: и небо голубое, ни одного облачка, и так горячо, весело горят на солнце карминные крыши. Не хватило времени, надо было возвращаться в часть… И только на обратном пути с вокзала Вадим позвонил ей на службу. — Вадим! Что это значит? — спросила Лена строго и довольно громко.

— Вы знаете, Федор Андреич, споры бывают, и горячие. Вадим направился в душевую. — Почему? — спросил он, улыбнувшись.

— Вадим, а как ты написал? Применил герунд? — Только в первом упражнении. Андрея тоже ведь нет? — Нет, он не с Андреем… — Рая качнула головой и отвернулась.

Кто-то трогает его за рукав — деревенская старуха в платке. Но он не прав, когда объясняет это тем, что людей много. :

— Какого святоши? — Знаешь какого! Мелкий же он человечек, завистливая бездарность… Только ни черта у него не выйдет.

Два плеврита особенно взволновали его — гнойный и эксудативный. Танцевать ему не хотелось. Выслушав сердитое шипенье дежурного, стоявшего в дверях, они на цыпочках проходили в зал и садились где попало.

— Кто?. То, что Сергей схватывал на лету, давалось Вадиму ценой многочасовых упражнений памяти, упорным трудом.

— Да, да. Вадим как будто почувствовал в его тоне сдержанное неодобрение, и ему показалось даже, что Медовский поздоровался с ним не слишком дружелюбно. Подумаешь! Однако он был заметно огорчен последними словами Палавина. — Да, много времени прошло, — согласился Вадим. — Да, да! — продолжал Спартак воодушевляясь. — Ага, вроде клуба… И что же — там бывают танцы какие-нибудь, есть радиола? Интересно, а в комнатах чисто? Сергей довольно долго, тем же напористым и деловым тоном расспрашивал токаря, что-то записывал в книжечку, а Шаров отвечал коротко, не желая терять и полминуты рабочего времени. В комитете был еще смуглый паренек с черными, строгими глазами — на руке у него, прямо на манжете гимнастерки, были надеты большие «зимовские» часы, а из нагрудного карманчика торчал хоботок штангенциркуля. Потом мы играли в «итальянку» один на один. Сергей тоже оделся, чтобы проводить ее до метро. Валя как-то быстро, напряженно взглянула на Раю. — Можешь на моей койке спать, а я буду с Алешкой вдвоем. Факты? — спросил Вадим, повысив голос.

Игорь подбегает к Вадиму, обрадованно здоровается с ним и с Андреем. И завтра же выясню.

Ну, сегодня будет игра! — сразу сказал он, возбужденно усмехаясь. Когда все уже собрались уходить, в дверях зала появился Палавин, в пальто, со спортивным чемоданчиком в руках.

Затем он простился и вышел из комнаты. Были все ребята с нашего двора, которые принесли мне подарки. Ты, товарищ милый, критику неправильно воспринимаешь. Надо помнить об этом. Ему неожиданно захотелось попасть сегодня в кино. Отец Вали работал мастером на табачной фабрике «Дукат», мать — техническим контролером на той же фабрике. :

Люди были безмолвны, двигались бесшумно и потому терялись в этом море гремящего металла. Я не стану повторять всего, что говорилось на совете, незачем.

Затем сам Каплин выдвинул Палавина, и его поддержала Камкова. — Я объяснюсь послезавтра на бюро. Это случилось совсем недавно, в начале года.

— А мы дадим, — сказала Галя Мамонова. Ну, идемте! — Сейчас должны прийти за «молнией», — сказал Вадим.

Лагоденко протестует против фактических знаний, против подлинного овладения материалом. — Дайте один до Калужской… Троллейбус бежал через Каменный мост. — В больницу кто-нибудь из нас… — Я схожу, — сказала Нина Фокина. Он вышел из зала, помахивая чемоданчиком. Я поддерживаю кандидатуру Палавина. Но Спартак возмутился: — Ты что же, хочешь вовсе от общественной работы отделаться? Ты пока что комсомолка и изволь принимать участие. 30 Ночью Вадим просыпается от грозного, катящего волнами грохота — танки! Привычным ухом, по особому прерывистому фырчанию на разворотах он угадывает: «тридцатьчетверки». — Какому переходу? — спрашивает он высокомерно, уязвленный тем, что кто-то вздумал поправлять его. И вновь выпрямлялся и быстро оглядывал всех в комнате. — А разве у нас контрольная? — В понедельник. Вот и пришлось на лекции, к сожалению. Вадим не ответил. Вадим вышел на улицу вместе со Спартаком. Или просто жарко было в комнате? В доме все спали — ложились рано, потому что рано приходилось вставать; было темно и тихо, от натопленной печи веяло нагонявшим бессонницу жаром. А мы с мамой не хотим… — Правильно. Он любил хоровые солдатские песни и завидовал запевалам. Затем начались тосты за друзей новобрачных, за их будущих детей, будущую работу. Все чаще стали появляться у отца мысли о неизбежной разлуке с детьми. За одним из столиков сидит группа молодых албанцев, поступивших в этом году на первый курс.

Он решил, что под этим предлогом он сможет уйти скорее. Затем снова придвинулся к столу, взял кисточку и сказал уже другим тоном: — Так вот, молодые люди. Сергей подошел к Лагоденко, который, усевшись на столе, курил с задумчивым видом и сосредоточенно разглядывал свою ладонь.