Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

День знаний 1 сентября реферат

Чтобы узнать стоимость написания работы "День знаний 1 сентября реферат", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "День знаний 1 сентября реферат" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

И все же главное было в другом… Лена! Она отнимала у него время, мучила его раздумьями и тревогой, она не оставляла его в покое, даже когда он был один, дома, в библиотеке.

Сейчас будем ужинать. Теперь я должен эти слова доказать. — Что? Запасным? Вот сейчас надену белые боты и побегу запасным, — выговорил Палавин после секундного замешательства. — Тише, ребята! Надо же серьезно!. Сергей читал нам свои стихи очень хорошие, хотя немного подражательные . Он махнул рукой и стал быстро спускаться по лестнице. — У нас есть лишнее. — Не знаю, вообще-то… — Почему не знаешь? — Да нет… Например, сегодня мама сказала, чтоб ни одной вашей ноги не было. Вадим сказал, что с его ботаническими познаниями гадать об этом было бы бесцельно. И она очень одобряет Сергея, потому что Валя эта, по ее мнению, для него не пара. Одно лето они ездили вдвоем на Кавказ, прошли пешком по Военно-Грузинской дороге, побывали в Колхиде, в Тбилиси и Ереване, добрались даже до озера Севан — это был конечный пункт их путешествия. — Ну, скоро? Елка! — с нетерпением покрикивал Андрей, разъезжая по дорожке перед домом. — Почему безапелляционно? Я наблюдала за ним еще до вечера, в коридоре. К чужим знаниям, особенно в областях мало ему знакомых, он всегда относился с невольной почтительностью. — Двенадцать — одиннадцать… — Тринадцать… Вадим озабочен одним: хороший пас, коротенький пас, ближе к середине.

Ну как же! Сережка всегда любил пофрантить. Разве ты не видишь связи? — Связь, может быть, и бывает… Но, понимаешь… — Что? — Да вот — скверная история.

— Теперь… самое главное, — сказала она, с трудом улыбнувшись.

Что это за выкрик под конец: «Вы так думаете?» Нелепое мальчишество!. И все они были счастливы этой теплой апрельской ночью, все они любили кого-то и были любимы, и у всех впереди была весна, первомайские праздники, летний отдых со знойным солнцем и речной свежестью — все, все прекрасное было у них впереди… Педагогическая практика в школе подходила к концу.

Еще и ракету над рекой повесили.

Стало тихо. — К чему ведет формализм? Формализм хотя бы в преподавании? К тому, понимаешь ли, что преподаватель не учит, а служит на кафедре. Я говорю пошлости? Может быть. И Андрей еще тут, благодетель… Ох! — Сергей сокрушенно вздохнул и сделал рукой жест полной безнадежности. Они обнимаются неуклюже и в первые секунды не находят слов.

— Простите, какая комсомольская организация? — Комсомольская организация нашего завода. Собралось человек пятнадцать, и к ним присоединилось еще несколько студентов других курсов, соседей по общежитию.

Человек он, по моему, очень способный, но, верно, трудный, часто и заносчивый бывает, и грубый, и, как говорят, от скромности не умрет. Этим пустым фатовским языком почему-то было принято болтать с девушками, но Вадиму никогда не удавалось это искусство.

Кто тебе перечит — ты его крой в голос, бери за кожу, если ты диспетчер являешься». Мы вчера в общежитии очень долго толковали о нем. :

Понимаешь, то, что ты рассказала мне, это — как бы сказать? — это еще не криминал. Его сведения были трехнедельной давности, но Козельский не мог этого знать и воспринимал их с жадным интересом.

— Я не обещаю, Лена, — сказал он. Институт законно добивался выселения «Химснаба», который занял нижний этаж временно, в период войны.

Живой смысл, понимаешь ли, выхолащивается, и вместо него, так сказать… «Нет, не то! — с досадой думает Сизов.

— Я, может быть, чище тебя в сто раз! Я говорю только к тому, чтобы показать тебе, как плохо ты разбираешься в людях.

Ему почему-то казалось, что Палавин ищет примирения. День начинался с насморка, кончался головной болью. Ты, стало быть, готовишься на женщину? Лена посмотрела на Вадима с безмолвным возмущением и сказала укоризненно: — Тебе это совсем не идет, Вадим, этот тон.

И бранит меня, когда я забываю навестить тебя или позвонить.

Да и, в конце концов, почему он должен молчать, если он внутренне не согласен с ними, в особенности с этой глупой, трескучей Воронковой? И Вадим вдруг поднял голову и, кашлянув, медленно проговорил: — Напрасно вы так думаете. А что ж — слово выразительное, не правда ли? — Иван Антонович обратился к Сергею: — Ну-с, а как поживает ваш реферат о Гейне? Сергей сказал, что реферат «поживает прекрасно» и будет готов через две недели. — Да нет, где же… — Ну правильно, — говорит Сергей наставительно. В одной руке, под мышкой, он держал толстую пачку книг, а в другой пустую «авоську». — Кого? — спросил Вадим машинально, думая о своем, и только потом удивился ответу Андрея. Когда-то он жил здесь, на Берсеневской набережной, а учился на Софийской, прямо напротив Кремля. — Без споров, без столкновений? Это зря, конечно, народ вы молодой, надо пошуметь, повоевать. Потом понял, вспомнил, сказал: «А-а», — и задумался. Он скоро завоевал уважение профессоров своей эрудицией и способностью сдавать экзамены бойко, самостоятельно, без натужливых ученических бормотаний, что всегда нравится экзаменаторам. Мы обсуждали тут мой реферат. Я тебе говорил, что я взялся вести литературный кружок на заводе? На своем заводе! Ну вот, и сегодня было первое занятие. Два товарища разведчика посланы в тыл к немцам за «языком». Помолчав, она сказала слабым и спокойным голосом: — Он слишком старый, Дима. Она поднялась со скамьи, вынула из сумки зеркальце и, глядя в него, пригладила пальцем светлый локон под шляпкой. Я считаю, товарищи… — Сергей заглянул в блокнот, захлопнул его и небрежно бросил на стол. Но они все же немного успокоили его, потому что он уже давно заметил: в последнее время мама стала говорить тише, а иногда ее голос вдруг срывался и звучал необычно звонко и резко. На обрывке тетрадочного листа было написано: «Позор Ференчуку! Неподачей прокладки в цех 12 вы ставите под угрозу выполнение заводом взятых обязательств! Из-за вашей халатности остановился конвейер цеха Коллектив завода требует от вас срочно выправить положение». Закрутила, отнесла в сторону новая жизнь, новые интересы, а главное — это жестокое московское время, которого всегда не хватает. Все работают. Где-то хохотал Лесик: — Мак, это же газопровод, а не дорогая могила! И песок не сахарный — сыпь, не жалей! — Отстань! — Нет, вы посмотрите на редактора.

Ходили купаться на Габай, там хорошее дно и пляж. Знаешь, бывает — как-то сроднишься с чужими мыслями и совсем забываешь потом, что сто не твое, а чужое… Так и у меня, наверно, было.

— На столе. — Нет, надо! — гневно сказала Муся. — Это справедливо. Ему казалось, будет еще много таких вечеров, очень много в его жизни. Хоть и левой, а сам… Вадим улыбался, слушая оценку Палавина со спортивной точки зрения.

Как внезапно и яростно рождение огня! Минуту назад еще тлела сырая кора и было холодно и темно в этой квадратной дыре, и вот — жадное огнедышащее кипенье, свирепая пляска, гуденье, треск, извергающийся Везувий… И как легко погасить этот маленький Везувий, раскидать, затоптать, залить. — Примерно так. Лагоденко тоже заметил Вадима и начал производить какие-то замысловатые жесты — потряс в воздухе кулаком, топнул ногой и снова потряс кулаком, словно забивая что-то невидимым молотком. :

…Скамья стояла на повороте, рядом с большой аллеей.

У тебя, значит, Красная Звезда и медали в два наката, — нормально! Вадим смотрит в сияющее лицо друга: в общем Сергей не изменился, только вырос, стал шире в плечах.

— Так вы старушка! И давно? — Что давно? — Миновало.

Все представления о ней были еще зыбки, расплывчаты и неясны, и только одно они знали твердо: они уже любили эту неизвестную будущую жизнь и ждали ее с волнением. Просто мне интересно: как ты хочешь жить? — Почему вдруг такой интерес? — Мне нужно! — Это вырвалось у него почти грубо. — Будут делать операцию? — Наверное. И он и Медовский оба так увлеклись разговором, что не услышали, как прекратилась музыка за стеной, утихли голоса. Поужинаем все вместе, потом позанимаетесь. Я, может быть, тоже не согласен с Козельским, и даже крупно не согласен, но из-за этого, Петр, я тебя оправдывать не буду. Вообще, откровенно говоря, я думал, что НСО что-то более интересное… — Так. Город окружает его неутихающим звонким гулом, голосами и смехом толпы. Мы хотели, то есть я думала, что мы поженимся. «Сергей, видно, не пригласил ее», — подумал Вадим. — Да? — Да. На ней было то же синее платьице, что и в новогодний вечер. Я передавал тебе? Вадим отрицательно покачал головой. Его горьковский реферат был очень неплох. Когда Вадим вернулся в столовую, там было все по-прежнему.

Она растерялась. — Я хочу сказать, Лена, что есть много… есть такие вещи, которые мы как будто прекрасно понимаем, а потом, в какое-то другое время, вдруг выясняется, что мы понимали их плохо, не всем сердцем.

Рано или поздно они выйдут на лесную просеку. — Знаете, я прочел ее и всю ночь спать не мог, — сказал Игорь, оживившись. — К обеду наладит, поглядишь. А вы, бабуся, не слушайте его, а спокойно идите по новому переходу и своего достигнете.

— Сейчас это модная болезнь. Понемногу освоившись со своим новым положением и обретя наконец дар речи, Лагоденко попытался узнать, кому принадлежит идея этой неожиданной свадьбы. :

День выдачи стипендии не похож на обычные дни. Тот говорил, что учительская работа — удел людей особого склада, ограниченных по своим творческим способностям.

Вадим тоже догадывается. Он наткнулся вдруг на изображение многоколонного дворца, который показался ему очень знакомым.

Первая игра проиграна со счетом пятнадцать — шесть. Вообще, откровенно говоря, я думал, что НСО что-то более интересное… — Так. — Мы сами виноваты, — быстро ответил Сергей, — в том, что у нас беспорядок.

— Нет. — Разве так уж очень давно? — Ну не очень, но я по тебе соскучилась. Она вскрикивает и улыбается, глядя в его испуганные глаза. — Ну как, Ленка? Что получила? Какой билет достался? — Тройка… — сдавленно проговорила Лена. Надо было скорее закончить, чтобы получить персональную стипендию. Ну как же! Сережка всегда любил пофрантить. Многие подходили к Вадиму с вопросом: «Что у вас произошло?» Вадим коротко, а подчас грубо обрывал их. — Это ты художник? — спросил Вадим, и вдруг он узнал мальчика: — Саша Палавин! — Он у нас такой скромница! Ему бы в девчонской школе учиться! — крикнул чей-то веселый голос. А сам был весь потный, как рак, потому что старался изо всех сил. Войдя в аудиторию, Козельский поздоровался со всеми кивком головы и быстро прошел к своему столу. Почему я такая бездарная к языкам, а, Сергей? Я же не тупица какая-нибудь, правда? — Да нет, — сказал он снисходительно. Здесь словно вся Россия, великая история родины: вот васнецовские богатыри, дымное утро стрелецкой казни, вот снежная Шипка, и немая тоска Владимирки, и понурые клячи у последнего кабака, и гордое, белое во мраке каземата лицо умирающего. Она успела добежать до опушки и нырнуть под высокую развесистую ель.

Если для всего рода охота была удачной, каждый член рода получал свое «со-частье», если была неудачной — не получал ничего.