Написание рефератов, курсовых, дипломных работ на заказ

Лизинг как метод финансирования капитальных вложений курсовая

Чтобы узнать стоимость написания работы "Лизинг как метод финансирования капитальных вложений курсовая", кликните на банер

Рефераты, Курсовые, Дипломы

Последние заказанные работы сегодня

Как не надо писать

Ниже вы найдете фрагмент текста, являющейся примером того, как НЕ надо писать реферат, курсовую или дипломную работу на тему "Лизинг как метод финансирования капитальных вложений курсовая" или любую другую. Такие работы вы можете встретить на недобросовестных биржах, где работу выполняют "универсальные" копирайтеры, которые зачастую не абсолютно не знакомы с предметом. Чтобы этого не произошло, рекомендуем использовать наш сервис, так как мы доверяем работу только проверенным исполнителям, работающим в нужной тематике.

Они условились во вторник вечером пойти в кино. — А новый, шут его знает… — Кто это Анатолий Степанович? — спросил Вадим.

Во многом помог ему Сергей Палавин. Вадим был рад за него. — Вот видите, я не виноват. Январь летел незаметно, казалось, в нем и было всего шесть дней — дни экзаменов. — Ты использовал в своем реферате чужие материалы. — То, что он карьерист, это, между нами, весьма вероятно. Не хочу об этом здесь говорить. — А что ты делаешь, Сергей? Учишься? — С этого года начну. С идейной стороны в ней пороков никаких нет, задумана она правильно, тема самая злободневная — взята из газет. — Знаешь что? Я же могу тебе дать свой старый реферат о Гейне, все материалы, планы. — Да и вам, наверно, надо отдохнуть… — Отдохнуть?. Он увидел спокойно-любопытное лицо Сергея, и улыбающееся Лены, и настороженный, угрюмый взгляд Лагоденко, его сжатые губы и усталые, запавшие щеки. В газетах хвалят. Второй жизни не подарят тебе ни твой теннис, ни гимнастика по утрам. — Да у меня не выйдет. Он пока еще твой руководитель, учитель, и ты права не имеешь грубить ему! На фронте за такие вещи — ну, сам знаешь!. Женщина-киоскер раздавала газеты и монотонно приговаривала: — Вам «Радиопрограмму»… Вам «Вечерку»… «Вечерку»… «Радиопрограмму»… Руки ее неуловимо мелькали, как у циркового иллюзиониста.

Да… Теперь вот он заводом заболел. — Позволь, ты же сам их благодарил. В прошлом году они недолгое время занимались вместе в художественной студии, где Лагоденко рисовал одни морские пейзажи и сражения.

Ответа она не написала.

— Вы съезжаете лучше, чем Андрей, — сказала Оля, тяжело дыша. — А рубашки я все-таки буду сам стирать. — Интересно, что это за посольство?» Однако, сев за стол ужинать, Вадим не стал ни о чем спрашивать.

Вадим сел рядом с Андреем.

— Можете держать у себя сколько потребуется. Люди садились, кряхтя и поеживаясь от холода, отдуваясь белым паром. — С Вадимом? Почему ты думаешь, ты видел? Нина засмеялась: — Ох, Андрюшка!. Так должно быть, так будет. — И ты, что же… — сказал Вадим, хватая полотенце и мыло и стремительно направляясь в ванную, — собираешься уйти из общества? Когда он вернулся из ванной, влажно-раскрасневшийся и взлохмаченный, Сергей ответил: — Уходить я пока не собираюсь, но считаю, что надо как-то преобразовать все дело.

Как всегда. — У меня такое предчувствие, а я никогда не ошибаюсь… — Свисток судьи — перерыв кончился.

Потом они начали шептаться и все время улыбались. Второй жизни не подарят тебе ни твой теннис, ни гимнастика по утрам. Вадим представляет себя на месте Дон Гуана. В квартире беспорядок, какой бывает, когда собирают кого-то в дорогу, — Ирина Викторовна держит в руках шпагат, на выставленном в коридоре чемодане лежит свернутое летнее пальто, а на столике под телефоном блестит никелированной макушкой термос.

— Да нет, постой! — отмахнулся Лагоденко. Музыкальные номера. — Андрюшка! — сказала Оля, трогая брата за плечо. — Но конфеты, я вижу, не кончились? — Папка, ты не представляешь, какой Сережа сладкоежка! — сказала Лена смеясь. И потом он вообще талантлив — он и стихи пишет, а в школе писал и прозу — рассказы. Вылитый Петр Андреевич! Вадиму приятно это слышать — ему хочется быть похожим на отца. :

Вадим снял ватник и, поплевав на руки, тоже взял лопату. Солнце еще не встало, и в синем рассветном сумраке их голые руки казались смуглыми, мощными.

Отсюда город кажется беспорядочно тесным — улиц не видно, дома воздвигаются один над другим в хаосе желто-белых стен, карминных крыш, башен, облепленных лесами новостроек, искрящихся на солнце окон.

Библиотекарша Маруся сообщила, что Лагоденко один из самых ненасытных читателей факультета и что ему сменили за этот год уже третий формуляр.

Это будет особенный вечер — букет поклонников, новоселье кумира.

А Вадим испытывал то состояние расслабленности и глубокого утомления, когда спать не хочется, потому что время прошло и уже скоро рассвет, а чего хочется — неизвестно.

Вторая игра закончилась с разгромным для медиков счетом.

А с левой стороны вплотную к дороге подступил сосновый бор. — Вадим, кстати, и не заметил этого, — сказал Андрей. Почти год после победы над Японией прослужил Вадим в армии на маленьком, заброшенном в сопках забайкальском разъезде. Да, центр Москвы обозначался теперь только геометрически и символически, определяемый Кремлем и Красной площадью, ибо все коммунальные и городские блага, которые связывались прежде с понятием «центра»: газ и телефон в квартирах, универсальные магазины, театры, кино, удобный транспорт, — все это становилось теперь достоянием всех двадцати пяти «хороших районов» Москвы. И он шел, размахивая руками, улыбаясь вспомнившимся вдруг словам из разговора с Козельским и даже с удовольствием повторяя их вслух: «Я уж, Борис Матвеевич, как-нибудь сам справлюсь!. Он сел к ней поближе, вытянув руку вдоль спинки скамьи, и она положила на нее голову. Сегодня он все мог простить Сергею. В зале все места были заняты, студенты стояли тесной толпой у входа и в конце зала, за рядами стульев. — Да-да, я полное собрание приобретаю… — Ах, вот как? — заинтересовался букинист. — Не забудь про цикламен!. Я им сегодня лекцию прочел о современной литературе. Валя Грузинова… Кузнецов, Крылов, Каплин, Козельский… Козельский?. Вон в том особняке, у Спасо-Наливковского, осенью первого военного года он служил в пожарной команде Ленинского района. Видишь ли, он что-то последнее время занесся — да, да! На самом деле решил, что он, понимаешь ли, пуп, как говорится, земли… Вадим иронически усмехнулся, но промолчал. С матерью у Вадима давно уже установились отношения простые и дружеские.

Температура второй день была нормальной, но в институт Сергей еще не ходил. Если не записывать, многое забывается, — сказал он озабоченно.

Вот в чем дело. Ну как же! Сережка всегда любил пофрантить. Несколько невысоких, черноволосых студентов громко запевают какую-то очень знакомую песню, но Вадим не может разобрать слов… Ах, это же испанцы, поют «Бандера роха»! Им начинают подпевать русские девушки и ребята — слов не знают, но мелодия известна всем.

…10 сентября. Да и Вере Фаддеевне стало хуже в последние дни. Нам давно пора серьезно обсудить нашу работу, поговорить начистоту. Вадиму оставалось сдать последний и самый сложный экзамен: политэкономию. Сегодня он опять не пришел, а ведь разговор неминуем. Я тебе говорил? — Да, да, я знаю. — Запиши в книжечку, — сказал Вадим, усмехнувшись. Заниматься он тоже не мог. :

— А Сергей не поедет. Вадим решил, что Валя не заметит его по своей близорукости, а самому окликать ее ему не хотелось.

Так, по внешности — суровый мужчина. Огромное солнце, заволоченное белым туманным облаком, словно яичный желток в глазунье, уже поднялось высоко и освещало улицу, дома и людей рассеянным зимним светом.

Он не видит болельщиков, не слышит их криков — теперь уже кричат и свои и чужие, — он забыл об Оле… Глаза его прилипли к мячу, к этому черному вертящемуся клубку, который с головокружительной быстротой перемещается в воздухе.

— Ну ничего, пустяки… Идем! Взяв Вадима за руку, она повела его за собой. Это была ошибка, но тогда мне так показалось. Несколько строк, торопливо изогнутых кверху, забежали на синюю обложку. Сергей, Галя Мамонова, Маринка и Лена уехали в дом отдыха. — Билеты, да? Зачем? — спросил Рашид. — Надо послать Белова, — повторил Палавин, садясь. — Где живет ваша тетя Наташа? — В центре. Изредка теперь на улице, в трамвае или в метро на встречных эскалаторах наскочит Андрей на кого-нибудь из заводских. Он увидел спокойно-любопытное лицо Сергея, и улыбающееся Лены, и настороженный, угрюмый взгляд Лагоденко, его сжатые губы и усталые, запавшие щеки. На глазах ее были слезы. Или он собирался как-нибудь задобрить Вадима? Прощупать настроение? Разжалобить? Поразить эксцентричным стилем? Кто его разберет… Ясно одно — здорово пошатнулись его дела, если он пускается на такие трюки. 4 — Когда я вижу, что на моей лекции засыпает студент, я повышаю голос, чтоб разбудить нахала! — вдруг слышит Вадим гремящий бас. Думаю. Минуточку, — неожиданно прервал Вадима Козельский. — Ты один, Сережа? Как твой грипп? — спросила она, кладя портфель. Жизнь Вадима неслась по-весеннему бурно, не умещаясь в отведенных ей берегах — семнадцати часах в сутки.

— Ну, как ты живешь? — вдруг спросил Спартак, все еще не оборачиваясь. Как все милиционеры на льду, он двигался как-то чересчур прямо, с хозяйственной солидностью, растопырив руки и сурово поглядывая по сторонам.

Нет, вечер должен быть интересным! Много выступающих, познакомлю тебя с Петей… — А Палавин — ваша гордость, да? Светило? — Да что ты меня выпытываешь? — рассмеялась Рая. Чей-то густой, сытый бас — кажется, того толстогубого старшекурсника, что сидел рядом с Каплиным, — проговорил: — У французов есть совет для таких темных случаев — шерше ля фам.

Это твоя беда. Оля стояла, опираясь на палки, и хохотала. Голос ее утопал в посторонних шумах, чьих-то чужих голосах, музыкальной неразберихе. А если тебе не нравится, я его сама выпью! — Оля сердито вырвала у Андрея бутылку и поставила в шкаф. :

В институте был вечер с выступлениями драмкружка, танцами, культурными играми, со всем, что полагается.

— Это значит — возомнил человек о себе, а на коллектив ему начхать. Вадим хмурится, краснеет, бормочет что-то невнятное о «бестолковых кликушах» и садится.

А стихов я много читал и кое-что понимаю. Даже Елка. Насупившись, покраснев так, что все лицо его горело, Вадим сидел с угрюмо опущенной головой и упрямо, отчаянно старался понять: какую ошибку совершил он в своем выступлении? О чем забыл сказать? Почему эти слова, еще вчера казавшиеся ему убийственными для Палавина, прозвучали сегодня так бледно, неубедительно?.

Ведь он так и не смог ясно сказать: что худого я сделал Вале? И не сможет, конечно. — Хорошо прошли. Ну еще раза два схожу. — А профессор сказал, что у нее острый аналитический ум. — Выздоравливай! Вера Фаддеевна что-то ответила улыбаясь и помахала рукой. Я беспокоюсь за вас, а не за себя. По-моему, эта повесть нехудожественная. — Во-первых, вы дороги не знаете, а во-вторых, очень невежливо было с вашей стороны все время мне спину показывать. 22 июня. А другой парень, наоборот, рубанул — ни черта он не изменился, приспособился, говорит, только к новой обстановке… — Неправда, Петя, он изменился, — сказала Рая, качнув головой, — но пока еще внешне. «Вы, кажется, персональник?» — «Не кажется, а именно так!» Кассирша достанет отдельный небольшой списочек — на глазах у всей очереди, которая получает по общему списку, огромному и скучному, как телефонная книга. И это его не смущало. А разговаривать, сам знаешь, какой я мастер. Ему открыла мать Лены, Альбина Трофимовна, миловидная и еще не старая женщина с белокурыми косами, уложенными вокруг головы короной, — эта прическа еще более молодила ее, — и с очень черными ресницами. Или просто жарко было в комнате? В доме все спали — ложились рано, потому что рано приходилось вставать; было темно и тихо, от натопленной печи веяло нагонявшим бессонницу жаром. Он видел, как Палавин слушал его, все больше мрачнея, стараясь смотреть в сторону, а потом совсем опустил голову и уставился в пол.

Отец играл с ними в городки — он очень любил городки — и всех обыгрывал… А когда мама брала отпуск — это бывало в августе, они все трое часто уплывали с самого раннего утра на лодке куда нибудь очень далеко, на весь день.